Муж с женою идёт домой:
Он оставил хмельных друзей,
Дети рады, горит очаг —
Ведь вернулся хозяин в дом…
И долетает из сна — с материнским смехом или слезами, кто там знает?
— Это самая, самая лучшая сказка… лучшая сказка… сказка…
Сказка.
— Не старайся, Воинственный. Не достанешь.
Металл звякнул о металл — так яростно, что почти любовно. Скрежетнул себе под нос особую песнь — песнь войны.
Афина парировала удар так легко, будто знала, куда он нацелен. Перешла в атаку — с легкостью, вызвавшей на трибунах восхищенный вой.
И небрежный завиток победоносно запрыгал на лбу, как бы спрашивая: ну, что? Что ты против меня можешь?
Ничего, ответил, взблеснув, адамантий в руке. Уж что-нибудь да могу. Как-никак — сын и судьба Климена Олимпийского, будь он трижды неладен вместе со всем своим царством.
— Сидела б ты лучше за прялкой, Мудрая.
— А может, мне поручить это тебе? У тебя это получится гораздо лучше, чем сражаться.
Удары наотмашь. Хитрые финты. Уколы слов.
Двое давних противников сошлись в очередной схватке.
Серые глаза против черных. Удар против удара.
Меч против меча.
Небось, отец тоже смотрит — куда ему деться? Бормочет себе в бороду что-нибудь вроде: «Ну вот, опять сдал ей атаку». И прикидывает — насколько лучшей была бы Афина дочерью, чем он — сыном. Потому что — гляньте-ка! — мудрая, воинственная, да еще и сражается отменно.
Да еще и женщина, а Клеймо Кронида — как известно, сын.
— Что это было? Атака? Пьяные сатиры так не размахивают мечом.
— Что это было? Уход от удара? Женщины так разве что на ложе выгибаются.
Жгучие слова кнутом — по коже. С одной стороны. Со второй стороны. Стремительные движения, уходы, атаки, только почему ж кажется — мальчишка нападает на воина?
На арене — танец равных. Тени танцуют свой собственный танец: одна летит, незряча от ярости, кажется, завопит сейчас: «Ты… дура! Девка!»
Танец предрешенности.
Меч, выбитый из руки, зазвенел об арену. Застонали в разочаровании зрители. Афина, вечная насмешница и победительница — вечная! — насмешливо покачала своим клинком.
— Чуть-чуть не достал, надо же. Ну, ничего, Воинственный. Когда-нибудь тебе улыбнётся удача. Может быть. С кем-нибудь другим.
Косо усмехнулась, добавила презрительно и тихо, так, чтобы зрители не услышали:
— Например, с Афродитой. Попробуй выйти на нее… с твоим копьем. Если, конечно, тебя не отлупит Гефест.
И уже громко, во весь голос: