Право на бессмертие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Тогда я откажусь от командирства. Вот и все!

Дмитриев осторожно спросил:

— А ты подумал перед тем, как все это высказать?

— Подумал, и не раз, — не задумываясь, зло ответил Рашит.

Тогда Дмитриев холодно взглянул на него и, отчеканивая каждое слово, спросил:

— Не выдержал? Отступаешь? Так тебя комсомол учит стоять на посту?

Рашит, нахмурившись, пробормотал:

— К чорту этого Сашку!

Дмитриев повысил голос:

— Настаиваешь?

— Обязательно и непременно.

— Хорошо. Садись, пиши заявление.

— Куда?

— В комитет.

— О чем?

— Напиши, что не мог выполнить задание комсомола, сдал и теперь отказываешься... Обсудим.

— Я этого не говорил, — опешил Рашит.

— Пиши!

Габдурахманов, ударив кулаком по столу, сердито крикнул:

— Не буду писать!

И выбежал.

Доверие

Михаил Трофимович устало потянулся в кресле, зажмурил глаза — так хотелось отдохнуть. Но сегодня еще предстояло провести расширенное заседание бюро партийной организации. Он взглянул на циферблат: в его распоряжении еще час времени. Он снова взял ручку и в конце своего доклада о всемирно-историческом значении «Манифеста Коммунистической партии», который должен был прочесть на открытом партийном собрании, дописал несколько заключительных абзацев.

Сложил бумаги, аккуратно поправил их, положил в папку. Встал, распрямляя плечи, начал ходить по комнате. Его глаза остановились на стенном календаре — на улице май. Миновала суровая зима. Настала весна с лужами, покрывающимися по вечерам хрупким, блестящим, как зеркало, ледком. С юга прилетели важные лебеди, крикливые утки, шумные дрозды. Потом стремительно потеплело, зазеленели поля, в пышный наряд оделся прибрежный лес. Зацвели первые весенние цветы.

Май! На разных языках воспевают тебя, лучший месяц северного полушария, праздничный месяц трудового люда. Май, о тебе создают песни, о тебе мечтают, тобой живет молодежь. Михаил Трофимович подошел к радиоприемнику, желая послушать музыку; станции передавали речи, сводки, последние известия, объявления, информации. Лишь на одной из станций в чьих-то руках рыдала скрипка. Но ласковые звуки быстро сменились лающей речью... Катеринчук выключил радиоприемник и сел за стол. Последние полосы газет были отведены важным сообщениям из Западной Европы: немецко-фашистские войска шагали по балканским странам, вели мелкие бои в небольших западных лесах перед линией Мажино, грозили миру...

— Михаил Трофимович, к вам можно? Не побеспокою?

Катеринчук оглянулся, в дверях стоял Дмитриев.

— Милости просим... Присаживайся!

— Нет, садиться не буду, я только на минутку. Взгляните, что я нашел.

Он передал Катеринчуку клочок измятой бумаги, наверное, вырванный из ученической тетради.