— Привет, блондиночка!
Или:
— Привет, рыжик! Присаживайся, тяпни огненной водички!
— Еще как тяпну! — кричал в ответ пронзительный женский голос.
— Угощайся, детка, угощайся! — громыхал он.
— Спасибочки.
В темноте позвякивал стакан.
— До дна?
— До дна! — ответствовало сопрано.
— А-а-х, — смаковали его губы. — Хорошо пошла! — промолвил он с вожделением.
Он ощущал, как напряжение отпускает его тело. Он лег на диван и предложил:
— Еще по одной?
— Не возражаю!
Сегодня ночью он опять лег на диван. В комнате царила тьма и безмолвие. Дверь приоткрылась и захлопнулась, и, глядя в потолок и не включая света, он сказал:
— Привет, рыжая!
Ибо он знал, какой масти гостья пришла на этот раз. В темноте он чуял ее приближение, ощущал ее тепло и дыхание на своих щеках, и простер к ней руки:
— Выпьем, подружка!
Далеко, в недрах доходного дома кто-то включил воду. В затемненном квадрате комнаты, где он возлежал на тахте, послышался голос пришелицы:
— Отчего ж не выпить, Джо!
И вновь старый, милый сердцу перезвон: влага вслепую разливается по стаканам, губы еле слышно шевелятся в предвкушении глотка.
— Ах! — вздыхает один голос.
— Ах, — вторит ему другой.
— Отлично, малютка!
— Лучше некуда, Джо.
— Ты — рыжая, так ведь?
— Угадал с первого раза, красавчик Джо.
— Так я и думал. Как здорово что ты здесь! Старина Джо ужасно одинок. Вкалывает весь день до седьмого пота.
— Бедолага Джо, мой бедненький работяга Джо.
— Прижмись ко мне, крошка, согрей, а то холодно стало. Я совсем один, друзей у меня нет!
— Сейчас, Джо, сейчас!