— Вы тоже на вечеринку? — полюбопытствовал он.
— Нет, просто домой.
— Устали после работы? — спросил он.
— Целый день в «Вестерн юнион», — ответила она.
— Да, это утомительно, — согласился он.
Поезд описывал дугу.
— Подъезжаем к Виндвард-авеню, — сказала она. — Приехали.
Она встала; он последовал за ней, и они вышли на платформу, где остановились под одним-единственным фонарем.
— А где будет вечеринка? — спросила она.
Он порылся в кармане в поисках записки и ничего не нашел.
— Потерял, — сказал он. — Черт, как же я теперь туда попаду?
— А телефон? — спросила она.
— Все закусочные и заправочные закрыты, — сказал он.
— В моей гостинице есть телефон.
Она показала ему дорогу, а он ее поблагодарил.
— Вам нравится Томас Вульф? — спросил он.
— Кто это? — спросила она.
— А Эдмунд Вильсон?
— Не знаю такого, — сказала она.
— Вы читали Сомерсета Моэма? — спросил он.
— А, так вы про писателей спрашиваете! — засмеялась она. — Нет, я никогда не читала Моггимма. Как его имя?
— Сомерсет.
— Сомерсет. Странное имечко! Это он написал «Бремя страстей человеческих»?
— Да. А вы вообще книги читаете?
— Странные вопросы! — сказала она раздраженно.
— Ну вот, я вызвал ваше раздражение, — сказал он. — Из-за того, что спросил, читаете ли вы, и эта мысль вызвала в вашей памяти «Тайну исповеди», и вам стало совестно, отсюда и ваша враждебность. А если я продолжу свои речи, мне даже не придется подниматься с вами, потому что наверняка в вестибюле гостиницы никакого телефона нет и в помине, а телефон окажется в вашем номере, и как ЭТО могло случиться, наверное, телефон из вестибюля куда-то утащили, вот так-то.
— Что вы сказали?
Она не расслышала и половины сказанного, потому что он пробормотал это себе под нос, разговаривая с самим собой.
— Как жаль, — сказал он, — что нельзя читать «Тайну исповеди» и гордиться этим. Но пока есть люди, читающие Платона и слушающие Сибелиуса, читатели «Тайны исповеди» ведут напряженную и нервную жизнь. Я вас напугал?
— Чудной вы какой-то, — рассмеялась она. — Расскажите еще что-нибудь.