— Я знаю, кто ты, — сказала она.
— Кто же я?
— Мистер Встречный-Поперечный.
— А я знаю тебя, — сказал он.
— Кто я?
— Ты — САМКА, ты Цирцея, которая превращает мужчин в свиней.
— Которыми они и являются поначалу. Дело женщины возвращать их из свинского состояния в человеческое.
— Твои амбиции такие же большие, как…
— Как твои, — закончила она за него.
— А! — Он аккуратно вытер салфеткой пальцы. Развернул свой стул, чтобы видеть ее. — Тебе повезло, что я в маске, а то я устроил бы тебе головомойку.
— Я так напугана, — сказала она.
— Еще бы.
— В самом деле.
— Как тебя зовут?
— Тебя это наконец заинтересовало?
— Откровенно говоря, да.
— И ты не отошлешь меня через час-другой?
— Можешь переночевать.
— Быстро же ты управляешься.
— Итак, имя?
— Я же сказала — Никак.
Он взглянул на нее, положив руки на колени. Под глазными прорезями маски его взгляд был настороженным и встревоженным. Наконец, после долгой паузы, с его губ сорвался тихий смех.
Он выставил ее, став на время одним-единственным человеком.
Она покончила с собой.
Затем он, запутавшись в собственной персоне, сражается за то, чтобы стать единым в тысяче лиц, каким он некогда был и едва не терпит поражение.
IV группа фрагментов — нисходящая спираль
Первоначальный конспект и пространное повествование Брэдбери указывают на то, что нарастающий разлад Латтинга с обществом в конце концов приведет к осложнениям с полицией, судебным разбирательствам и психологической экспертизе. Два восстановленных из папки с «Масками» фрагмента намечают первый этап его пути к самоуничтожению.
В обоих отрывочных эпизодах незнакомец в маске позаимствован из первоначального повествования, в котором «раскрывается внутренняя жизнь его ближайших друзей». Как предопределяет Брэдбери в плане романа, главный герой теперь сталкивает незнакомцев «на улице, на работе или в своей гостиной с их собственными образами и подобиями», преследуя более углубленную культурную цель: «он открывает им глаза на роль, которую они играют в мире». Эта игра представляет собой большую опасность, и ее последствия (тюрьма или психлечебница) навсегда лишат его тысячи лиц.
В первом фрагменте он вызывает негодование полиции, выдавая себя за «прокалывателя воздушных шариков» и «подрывателя мыльных пузырей», дабы развеять культурные иллюзии, которые делают жизнь в данном обществе более или менее переносимой. Затем он преднамеренно вызывает раздражение женщины в автобусе, отказывая ей в пустяковой беседе, которую она надеется завязать с потенциальным воздыхателем. Он высмеивает ее невежество в вопросах искусства и литературы, вплоть до того места, где фрагмент обрывается в конце третьей страницы. Но его слово в защиту великих писателей, композиторов и философов неубедительно и лишено вдохновения, так как он знает, что эти сокровища уже ускользнули из общественного сознания.