– Ты же, Рома, догадывалась, что мне давно нравится Ростик? – выдержав паузу, спросила Геля.
– И что?
– На празднике его ошеломил мой вид! И это платье… Я получила титул «Мисс Весна 2000»! – радостно сообщила Ангелина.
– И как? Корона не жмет?
– Представь себе, что нет! Я танцевала с Ростиком, потому что он был признан лучшим парнем весны!
– Ты это хотела мне сказать?
– Это еще не все! – перешла на шепот Геля. – Потом мы с Ростиком за школой целовались…
– Врешь! – выпалила возмущенная Романия.
– Спросишь у него сама. – Геля демонстративно поджала губы. – Дальше рассказывать?
– Валяй!
– Потом мы пошли вдвоем к озеру. Ростик сказал, что у него есть ключи от домика для отдыхающих, – рассказывала Геля.
Романии показалось, что она проваливается в темную бездну, но как-то она смогла себя удержать наверху и попросила сестру продолжить.
– В общем, мы в том домике занимались сексом! – на одном дыхании выпалила Геля.
– Врешь! – дрожащим голосом произнесла Рома. – Ты все это выдумала!
– Могу рассказать, какое в домике одеяло, как стоит кровать, – возразила та. – А еще Ростик сказал, что в постели ты никакая, как бревно, и сиськи у тебя, как у твоей сучки Бони!
Не помня себя от ярости, Романия с криками набросилась на сестру и вцепилась ей в волосы. Она плакала и била ее, колотила по спине кулаками. На крик прибежали родители и Злата, и только отец смог разнять сестер.
– Гадина! Я тебя все равно убью! – кричала в истерике Рома.
– Сучка! Ты еще пожалеешь! – не унималась Ангелина.
– Да прекратите вы наконец! – еще громче прозвучал голос отца. – Можете объяснить, что у вас произошло?
– Она… – Рома показала на Гелю пальцем. – Эта тварь переспала с моим Ростиком!
– Геля, это правда? – спросила мать.
– Да! Да! Да! И что теперь?! Вы меня за это убьете?! Давайте! Я же вам не нужна! – вопила Ангелина.
– То, чего следовало ожидать! – сказал отец. – Этот малолетний ублюдок добился своего: опозорил наш род! Я так и знал, что это случится!
– Пустите меня! – Рома вырвалась из рук, державших ее, и выбежала во двор.
Она еще с крыльца увидела, что Боня неподвижно лежит в вольере. Собака умерла возле будки, вытянув лапы и устремив навеки замерший взгляд на дом.
– Нет! Нет! Нет! – неистово закричала Рома и кинулась к собаке. – Боня! Бонечка! Ну зачем ты так со мной?! Ты ждала меня, а я спала… Прости, солнышко, прости!
Девушка сидела на земле рядом с умершей собакой и выла по-звериному. На ее крики вышел Павел Тихонович, приблизился к дочери, взял ее за плечи. Ее худенькое тельце вздрогнуло, она посмотрела на отца. В глазах застыли отчаяние и беспомощность, взгляд вопрошал: «Почему так? Почему жизнь так несправедлива?»
– Ромашка, пойдем в дом, – сказал Павел Тихонович, поднимая дочь с земли. – Ей уже ничем не поможешь.
– Она меня ждала, – произнесла Романия, которая не могла сейчас связно мыслить. – Она меня всегда ждала.
– Успокойся. Пойдем в дом, ты вся дрожишь.