Однокурсник лежал там же, где запомнилось Альдис. Лицо белее листа бумаги, широко раскрытые невидящие глаза, на щеках мокрые дорожки. Неестественно вывернутая в локте правая рука, а пальцы…
На пальцы было страшно смотреть — так мало сине-красная опухшая, искореженная кисть походила на человеческую руку. Вспомнился мертвец из сна, и Альдис еле сдержала тошноту.
Над телом сванда на коленях стояла Лакшми. Южанку трясло — она то протягивала руки к парню, то снова отдергивала в беспомощном ужасе, не зная, как и чем тут можно помочь. Бхатка не плакала, только кровь отлила от лица и обычно смуглая кожа сейчас казалась темно-серой.
— Они сломали ему руку. — Лакшми подняла на Альдис глаза. — Из-за меня! ИЗ-ЗА МЕНЯ!
В последних словах зазвучало эхо приближающейся истерики.
Отчаянный крик Лакшми: «Хельг!» Сванд на земле, локоть торчит вверх под невозможным для человека углом — птица со сломанным крылом.
«Я ничего не понимаю».
Земля опасно накренилась, курсантка упала на четвереньки и пообещала себе отныне перемещаться только ползком.
Оставив мысль о Хельге как слишком сложную, девушка вернулась к Асбьёрну. Хвала богам — подонок пережил и этот удар. Сейчас лицо сванда не казалось ни злым, ни даже страшным, скорее обиженно-мальчишеским. Камень рассадил кожу, и светлые волосы окрасились алым. Немного крови затекло в ушную раковину и так и застыло в ней красным озерцом.
«Что мне с тобой делать?»
Она с некоторым усилием перевернула тело. Теперь Асбьёрн лежал на спине, раскинув руки, а Альдис стояла рядом на коленях. Отгоняя непрошеные непристойные мысли, девушка потянулась к его бедрам, расстегнула пряжку.
Очень символичный жест. Некстати вспомнилось, что в древности свандка во время первой брачной ночи должна была обмыть супругу ноги, потом встать на колени перед лежащим мужчиной и снять с него пояс.
Больное горло не пропустило истерический смешок, только кашель. Не переставая кашлять, Альдис стащила с Асьбьёрна пояс и перетянула «соколу» запястья.
Этого в ритуале точно не было.
Для верности надо бы связать еще и ноги, но где взять ремень?
«У Хельга».
Девушка переползла к другому безжизненному телу. Беспокоить все еще хныкающего в стороне «сокола» она опасалась.
Над Хельгом, подобно героине древнеойкуменской трагедии, застыла Лакшми. Глаза бхатки были прикрыты, руки сложены на груди в молитвенном жесте, губы шептали что-то, слышное лишь ей и богам.
«Как с него ремень-то снять? Его и трогать страшно».
Она коснулась плеча Хельга, и в этот момент сванд моргнул, приходя в себя.
— Ты… мы сделали это?
«Сделали что? Почему ты здесь, Хельг? Что происходит?»
Из горла опять вырвалось только хриплое шипение.
А потом кусты раздвинулись, и на поляну вышел еще один «сокол».
Еще один!
Он тоже был у костра в тот вечер. Память с трудом, но отыскала его имя — Ингвар Рагнарссон. Младший брат.
Ни ножа. Ни палки. Ни камня.
«Я не справлюсь».
«Сокол» окинул взглядом поляну, оценивая обстановку, присвистнул, посмотрел на Альдис и замахал руками:
— Не обращай на меня внимания, я просто пришел забрать своих друзей. Считай, что меня нет, я — доброе привидение.