Гальт хлопнул себя по лбу и засмеялся следом за Хельгом. Тихонечко захихикал Рунольв. Свальд улыбнулся и вернулся к задаче по логистике. Фридмунд недоуменно переводил взгляд с одного на другого, пытаясь понять причину смеха.
— Чего вы ржете? — недовольно спросил он.
— Твою же «валькирию», ну и придумал же — инопредания, — с трудом сдерживая смех, произнес Катайр. — Кому расскажешь — не поверят!
— Ну вы и дураки! — сделал вывод Кнультссон, улегся на кровать, отвернулся к стенке и обиженно засопел.
Отсмеявшись, Хельг в очередной раз посочувствовал Катайру, получившему в компаньоны рыжую беду. Впрочем, они хотя бы общаются. Альдис сейчас — что айсберг. После первого испытания она, образно выражаясь, походила на затаившую злобу кошку, шипящую при каждой встрече. Но после инцидента с Бийраном белобрысая, догадавшаяся, что за глупейшим поступком Ульдарссона стоит Хельг, стала походить на изготовившуюся к броску кобру — вся напряжена, ждет подвоха и совсем не прочь отправить напарника на тот свет, напичкав ядом.
Правильно говорят: злой мужик — как йотун, а злая баба — как целый Йотунхейм.
Эх, подсказала бы тогда в пещере всезнающая Вёр о будущем напарничестве — и Хельг поступил бы иначе. Придумал бы новый план, рассчитал прорыв к выходу так, чтобы и под шарики не попасть, и у Альдис с Лакшми оставить уверенность, что он не подозревал о засаде.
Прошлого не изменишь. К сожалению. И самое дурацкое — ведь сам же и виноват! От белобрысой не избавишься в ближайшие год-полтора, а то и все пять лет, если их команду не расформируют…
Ты бы согласился получить в напарники даже Фридмунда, да, Хельг? Слушать его ересь, поражаться его глупости, возмущаться его поведением — но, с какой стороны ни подойди, в том, что касается турсов, рыжий просто молодец. Катайр ни одного плохого слова не сказал о командной практике. О тупости рыжего вообще — много и охотно. Но об ошибках Фридмунда в турсоведении — ничего.
Синергия у них, чтоб их…
Глупая девчонка! Не будь ее, все шло бы куда лучше! А так и Торвальд постоянно недоволен, и вообще при мыслях о турсоведении хочется кого-нибудь приложить, например ту же Альдис.
Вспомнилось: через два дня после истерики белобрысой жутко смущающийся Ульдарссон снова попросил совета. Только что парни закончили бегать по лесополосе, проклиная новшество от ротного — копать ямы на скорость и тут же их зарывать. Впереди ждал очищающий душ, и тут-то Бийран опять пристал к Хельгу.
— Зря я тебя не послушался, — сетовал курсант, в этот миг напоминая побитого щенка. — Правильно ты сказал, нечего мне других было о помощи просить. Поддержка товарищей — дело хорошее, но ведь благими намерениями дорога в Хельгард выстлана, верно? Эх, не стоило, совсем не стоило, ты верно говорил, да и плохого ты не посоветуешь. И вот видишь, как вышло? Зачем, ну зачем, а? Все же глупая затея мне в голову пришла, сам не пойму, чего вдруг…
Хельг состроил сочувствующую мину. Влюбленный болван винил себя, хотя идею «Разбойники и спаситель» подкинул ему Лис. Не в лоб, конечно. Тогда в библиотеке он «вспомнил», как Альдис рассказывала на командных занятиях о своем восхищении героями древности, защитниками обездоленных и слабых. Потом «припомнил» о недавно прочитанном девчонкой ойкуменовском романе о рыцаре, спасшем принцессу из заколдованной башни, и как она томно вздыхала, мечтая оказаться на месте принцессы. Затем Лис сказал, что одногруппники Бийрана могли бы ему помочь сделать что-нибудь этакое, но потом быстро заметил, что в делах любви у других не стоит просить содействия — однако это уже решать самому Бийрану. После того он еще несколько раз повторил о «защитнике-спасителе», намекая, что произойди с Альдис беда, а оказавшийся рядом Бийран помог бы, то ему суждено занять место в ее сердце навсегда.
Парень, попавший в сети Фрейи, слушал Хельга, развесив уши. Лис с трудом сдерживал ухмылку: рано или поздно Ульдарссон дойдет до «гениальной» мысли сымитировать нападение на белобрысую с последующим спасением, и даже душеведу будет клясться, что это его собственная идея.
Под конец, убедившись в готовности Бийрана хоть сейчас предстать перед девчонкой в облике героя, Хельг спросил ради интереса:
— Скажи… а что ты в ней нашел? Почему полюбил — ее?
— О! — Ульдарссон засмущался пуще прежнего и зачем-то выдвинул стул из-за стола. — Альдис… ну… она… особенная!
— Особенная?! — Лис не смог удержаться от скепсиса в голосе, но влюбленный болван не заметил.
— Она не такая, как все, — с затуманившимися глазами и все более нездоровым тоном начал Бийран. — Она отличается от остальных девчонок. Они простые звезды в ночном небе, а она — падающая звезда, следующая своим путем. Они рыбацкие лодки, а она — драккар конунга. Они моллюски, а она — жемчуг. Они угли, а она — пламя. Они…
— Я понял, — перебил ни йотуна не понявший Хельг. — Особенная, разумеется…
Теперь Ульдарссон почти каждый день бегал к Лису как к эксперту по Альдис и каждый раз сожалел, что не послушался Хельга и обратился за помощью к одногруппникам.
«Хотя как раз послушался», — довольно подумал Лис. Раздраженный белобрысой, точнее, фактом ее существования как его напарника, он собирался помочь многими советами — и «помогал».
«Завтра скажу, что ей стихи нравятся! — злорадно подумал „птенец“, рассеянно следя, как переставший дуться Фридмунд с усердием чертит что-то в тетради, победно поглядывая на Катайра. — Пусть изводит ее поэзией!»
О том, чтобы извиниться и попросить прощения у Альдис для возобновления нормальных отношений, Лис и не думал. Цель оправдывает средства. В академии главная цель — стать эйном. Ради этого все средства хороши. Разумный человек уже бы все понял и перестал вести себя как малое дитя. Вон, даже Ардж при встрече уже не глядит так, будто хочет с обрыва сбросить. Понял бхат, что здесь не в бирюльки играют. Дома, роды, семьи — нет их в академии. Последний селедочник в своих шансах равен майнору Дома Небес. И если ни тот, ни другой этими шансами не воспользуются, скованные запретами и предубеждениями прошлой жизни, — значит, сами виноваты.
Хотелось сказать Альдис все вышеизложенное в лицо, но с белобрысой не поговоришь. Не драться же с ней, чтобы заставить выслушать! Да и зачем? Не соответствуешь духу академии — твои проблемы. Лис и без напарника обойдется!
Он и раньше был один.
Не привыкать.
Альдис Суртсдоттир
Всю свою жизнь Альдис была не как все.