Лозы без предупреждения отпустили их и вернулись к столбикам кровати, словно больше нигде и не были. Печаль рухнула на кровать, Расмус — где-то рядом с ней. Туман и желание пропали из ее головы, она села и опустила тунику.
Ей было плохо от стыда и отвращения.
— Что случилось? — сказал Расмус, пытаясь звучать нормально.
— Не знаю, — медленно сказала она.
Они смотрели друг на друга, и глаза Расмуса расширились.
— Почему они остановились?
— Какая разница? — Печаль вскочила с кровати, дернула дверную ручку, но она не поддавалась.
Печаль повернулась, Расмус спешно натягивал рубашку, найденную у стула, застегивал пуговицы.
Растения отступали к своим горшкам, ростки втягивались в стебли, уже не слушались Веспуса, а возвращались в нормальное состояние. Вскоре комната стала такой, какой Печаль видела ее во время визита утром, когда сообщили о чуме. Комната любителя ботаники.
— Думаешь, с ним что-то случилось? — сказал Расмус.
Печаль не успела ответить, раздался громкий грохот, и комната содрогнулась, стекло в лампах стучало о медное основание.
27
Конец игры
— Что это было? — сказала Печаль.
— Звучало как взрыв.
Она думала о том же. Два взрыва за один день… волоски на ее шее встали дыбом.
— Нам нужно выбираться отсюда.
Они снова попробовали дверь, но не могли никак ее открыть.
— Диван, — предложила Печаль, и они подняли ее вдвоем и использовали как таран, хоть хрупкое основание дивана разбилось от первого удара. Больше в комнате не было ничего достаточно прочного или того, что они могли поднять. Они бросались на дверь, и Печаль ударилась рукой так, что закричала, и Расмус заставил ее остановиться, прижал ладонь к ее ране и убрал боль.
Они отдыхали, тяжело дыша, и Печали казалось, что она слышала крики вдали. Она прижалась ухом к двери, прислушивалась. Но звук пропал, оставив тишину, которая пугала даже сильнее.
Они ждали того, что будет дальше, сердце Печали с болью колотилось в груди. Что вызвало тот грохот? Минуты утекали, они застыли как статуи у двери, и никто не приходил.
— Нужно выбраться отсюда, — сказал Расмус, проходя к окнам. — Мне это не нравится.
Не заботясь о трудах отца, он смахнул растения с подоконника на пол и открыл окно.
— Слишком далеко, — тут же сказала Печаль. Спальни и крыло послов были на третьем этаже. Они как минимум сломают руки и ноги, спрыгнув отсюда.
— Если мы сбросим матрас и все остальное мягкое? — спросил Расмус.
Печаль прошла к окну и посмотрела вниз, голова закружилась.
— Слишком далеко, — повторила она.
Он хотел возразить, но замолчал.
— Кто-то идет.
Шаги звучали снаружи, ручка загремела, и Печаль и Расмус отпрянули и переглянулись.