Но послание было не от Мелисии.
Оно было от Веспуса.
«Я предупреждал, что мне нельзя перечить», — говорилось там.
И ее радость пропали, их сменил страх.
Она яростно говорила себе прекратить. Он был в Рилле под контролем Мелисии.
Он ничего не мог ей сделать. Пусть угрожает. Это не имело значения.
Она опустила письмо и услышала странный шорох из гардеробной.
Сердце Печали забилось быстрее, во рту пересохло. Она встала и пошла туда.
Печаль осторожно открыла дверь тайного хода.
Шипы отступили, оставив брешь, в которую она могла пройти.
Она замерла на миг, и лозы тут же развернулись, впились в ее одежду и потащили ее в проход с удивительной силой. Она пыталась кричать, но другая лоза поднялась, перекрыла ей рот, заглушая звук.
Дверь закрылась за ней.
Лозы тянули ее, давили на спину, и она шла вслепую, только шипы вели ее, пока на другой стороне не открылась дверь.
Ее вытолкнули в коридор посла, и мысли о побеге пропали от увиденного там.
Лозы обвивали все от пола до потолка густым покровом, толстые и движущиеся. Они выглядели как змеи или щупальца, переплетались между собой.
Они не трогали только дверь Веспуса.
Когда Веспус своей способностью изменил зал в замке Адавария, это было волшебно. Но это было кошмарно и жестоко: природу сделали неестественной, Печаль такого и представить себе не могла.
Дверь в покои Веспуса открылась.
Она увидела Расмуса, висящего как муху в центре комнаты, пойманного паутиной движущейся зелени.
— Беги, — смог выдавить он, и лоза перекрыла его рот.
26
Терпеливый человек
Она повернулась и попыталась бежать, но было поздно. Больше лоз поймали ее за лодыжки и запястья, втягивая в комнату. Они перенесли Печаль через порог и закрыли за ней дверь.
Растения подняли ее напротив Расмуса, обвили ее талию, чтобы удержать прямо. Печаль не могла свести с него взгляда, его руки и ноги из-за лоз вытянулись в стороны, он выглядел как жертва. Его волосы спутались, в них виднелись стебли, тянули за пряди. Он был без рубашки, царапины на животе и руках были от борьбы с путами.
Глаза Расмуса были огромными, темнее обычного. Он не мог отвернуться и смотрел в угол, на нее, снова в угол. Печаль с трудом развернулась, и ее кровь похолодела, крик умер на языке.
Веспус и Таасас. Они сидели за столом, пили из тех же бокалов, из которых они с Веспусом пили пару дней назад. Игнорируя ее. Игнорируя Расмуса.
Кожу Печали покалывало, она вспомнила свои кошмары.
Таасас была там, пока она спала. Смотрела на нее. Касалась ее. Заражала ее разум больными снами.
Теперь они говорили на риллянском. Веспус тихо рассмеялся от слов Таасас, и Печаль невольно смутилась, словно помешала им.
Веспус был в рубашке и штанах, рукава были закатаны, волосы — стянуты в пучок на голове. Таасас напротив него была наряжена в длинное серебряное платье на тонких лямках на ее плечах, подобных птичьим.