— Извини, не буду больше.
Мы замолчали. Я просто кожей чувствовала его усталость и отчаяние. Очень хотелось обнять его покрепче. Но, похоже, в этой пещере честным людям не полагалось днём задёргивать шторы на окнах своих берлог и кабинетов.
— Ты что такая?.. — спросил он вдруг.
— Какая?
— Не знаю даже. Гнетёт тебя что-то.
— Тебе показалось.
Но Шокер недоверчиво поджал губы.
— Тебя муж не обижает? — неожиданно спросил он.
— Что?!
— По-моему, у меня с дикцией всё в порядке.
— Нет, не обижает. С чего ты взял?
Я достала телефон и нашла селфи у ёлочки, которое мы с Михаилом сделали в новогоднюю ночь. Оба были уже навеселе, ёлку чуть не уронили с подоконника, ржали, как сумасшедшие. Такие и на селфи получились, счастливые.
Я сунула телефон Шокеру.
— Вот, смотри! Кого это чудо может обидеть?
Он отвёл руку с телефоном подальше, вгляделся, хмыкнул загадочно и вернул мне телефон.
— Он знает про нас?
— Нет, ни про гатрийцев, ни про каналы я так и не рассказала, хотя брат настаивает.
— Я не об этом спросил, — возразил Шокер. — Про нас с тобой он знает?
— Да, знает.
— Что именно?
— Что я люблю человека, с которым мы никогда не будем вместе.
Шокер вздрогнул.
— Я что-то новое для тебя сказала?
Он молча покачал головой и отвернулся, глядя за окно в полутёмный зал.
— Никак не пойму, в чём же ты мне врёшь, — сказал он вдруг.
— Ни в чём.
— Ладно, потом разберусь, — вздохнул он и слез со стола. — Пойдём, встряхнём Лиса, он тебя отправит, как полагается. А я пойду Лали потороплю, ей надо помочь собираться, нам ехать скоро.
Я встала, задвинула табурет обратно под стол, повернулась и пошла к двери. Шокер опередил меня, взялся одной рукой за дверную ручку, другой щёлкнул выключателем и погасил свет. И тут меня чёрт дёрнул. Я рванулась к Шокеру, не давая ему открыть дверь.
— Стой!.. — я обхватила его покрепче и уткнулась лицом в его грудь. — Послушай! Всё, что я говорила тогда на мосту — всё так, всё правильно, по-другому нам нельзя. Но если тебе будет нужна моя помощь, неважно в чём, я всё брошу и приду! Ты понял?
Я обнимала его, а он даже рук не поднял, так и стоял столбом.