— Нет, Апрель, — печально возразил он. — Главное — потом не пожалеть.
— Это ты на меня намекаешь?
— Нет, это я просто о главном. Знаешь, Йан ни с кем не откровенничал обычно, никогда. Но вот несколько раз, когда мы с ним на изнанке надирались в дым, он говорил, что очень жалеет, что пришлось жениться просто для того, чтобы жениться. Я помню, он долго сопротивлялся. У меня уже дети были, я курьерской группой руководил, а Йан всё в женихах бегал, обычным вербовщиком…
— Йан был лучшим вербовщиком на свете, — сказала я, пытаясь проглотить подступившие к горлу слёзы.
— Да кто бы сомневался… Но потом Йан всё-таки женился, что называется, на первой попавшейся под руку. Я, честно говоря, решил, что наконец-то взяла верх жажада власти. Считал его обыкновенным эгоистом. Сейчас понимаю, что он, видимо, к тому времени уже с тайной системой связался и понял, что от него пользы будет больше на высокой должности.
— Что за идиотизм эти ваши… наши… правила с женитьбой?! Ну какая разница, будто бы холостой мужчина дурнее женатого! Обычно, скорее, наоборот!
Шокер посмотрел на меня в упор:
— Ты это что, прикидываешься?
— Почему?
— До сих пор не поняла, зачем установлено это правило?
— Нет… Не знаю… Я об этом не думала. Йан говорил: традиция.
— Ну тогда подумай на досуге, откуда у этой традиции уши растут, — усмехнулся Шокер. — Задание тебе на дом. Потом проверю… О, Лис идёт. Ну всё, Апрель… — он посмотрел так, словно обнял взглядом. — Ровной тебе дороги!
Мы не могли даже взяться за руки.
— У вас с Лали всё будет хорошо! Обязательно увидимся, Шокер!
Он кивнул и, повернувшись, быстро пошагал куда-то.
Я поискала взглядом Лиса. Он шагал по краю платформы рядом с медленно катящейся вагонеткой.
— Привет, леди-проводник! — фыркнул он, поравнявшись со мной.
— Привет-привет… Можно залезать?
— Можно. Но можно и подождать здесь… — Лис вынул телефон и открыл какое-то расписание. — Ещё теоретически десять минут надо ждать, не вынырнет ли с той стороны встречный вагон. Если нет, можно стартовать… По инструкции, раз уж я так рано вывел вагон, его надо в самый конец пути отогнать. Но я уж рискну оставить тут, на стартовой позиции. Вряд ли кто оттуда полетит в последний момент. Теперь всё как-то сбилось. То несколько дней подряд никого, то приезжает переполненный вагон, пошарпанный в канале, да ещё то без колеса, то без двери, как в последний раз… Только потому и уцелели в последнем рейсе, что Нарратор очень сильный и опытный проводник.
Меня ужас охватил при мысли, как всё это время рискует Марат.
Лис залез в вагонетку, стал осматривать дверной механизм, проверять что-то.
Я постояла, потопталась на месте, потом отключила телефон в дорогу и полезла к Елисею в вагон.
— Лис, слушай, ты как думаешь, а зачем у гатрийцев это правило дурацкое, что мужчина должен быть женатым, чтобы должность повыше получить?
— А что тут думать-то, — хмыкнул он. — Не думаю, а знаю. И не у одних гатрийцев это правило. И у нас тоже есть, кое-где в кое-каких случаях и, само собой, негласно. А гатрийцы предпочли обозвать этот принцип традицией и возвести в закон для всех.
— Ну и зачем?
Лис посмотрел на меня внимательно и пожал плечами:
— Да просто всё, как два пальца… Как можно добиться от человека абсолютной лояльности? Два способа: посулы и страх. Страх — вернее. Чем подспуднее страх — тем ещё вернее. На себе человек нечасто зацикливается, а на безопасности близких — постоянно. Если гатрийская империя будет наполнять свою государственную машину людьми, которым не за кого бояться, они ведь могут в некоторых случаях и забить на лояльность… Люди-то не слепые. Не всё и не всех устраивает. Поэтому империя просто берёт заложников, сразу, с гарантией. Вот и всё, — Лис посмотрел на часы. — Всё, путь свободен. Можно стартовать.
— Хорошо, давай, — я заняла место посередине диванчика. — Ой, слушай, забыла совсем… Лис, ты про Ская и Валею в курсе?
— В смысле?
— Про Ская. И Валею.