Шокер быстро освоил правила жизни глубокого средневековья. В домике не гас камин, масляные лампы заправлялись вовремя, дрова, вода из родника — всё в лучшем виде. Даже со стиркой в глубокой кадке Шокер справился. Еду Щокер готовил из овощей с огорода и добавлял кусочки кролика, которого Ло принёс из леса.
Со двора Шокер не отлучался, сидел со мной. Я очень много спала, он просто был где-то рядом. Когда я просыпалась, Шокер делал уколы, кормил меня, помогал мыться, а потом просто ложился рядом поверх одеяла, мы сцепляли руки и молчали. Достаточно было чувствовать друг друга.
О том, что произошло, мы почти не разговаривали. Я лишь однажды, немного придя в себя, рассказала Шокеру всё в подробностях, он написал рапорт для Марека и отправил его с Ло в Йери. Одного я не смогла ему рассказать: того, что Лис ляпнул про ребёнка. Это могло быть просто злобной выходкой, а могло быть правдой. И что с этим делать, я не представляла.
Я просто боялась спугнуть то блаженное состояние, когда мы с Шокером принадлежим только друг другу, и если и ругаемся, то только из-за того, что касается нас одних.
Ужасный целебный отвар было одним из поводов разругаться. Нет, я готова была поверить, что он помогает, но, видимо, только тем, кто способен его выпить и остаться в живых. Я лежала и смотрела, как Шокер колдует над чугунком с настоем. Было не очень понятно, что он там такое затеял, но, покрутившись у печки, он подошёл к кровати и поставил парящую чашку на край лавки, стоявшей у изголовья.
— Я тут подумал, — сказал он неторопливо. — Не очень-то честно заставлять тебя пить всякую гадость в одиночку. Поэтому я решил, что мы выпьем это вместе.
— В смысле?
— Как кофе тогда, на шхерах.
Я не нашла даже, что возразить.
Шокер взял большую подушку, прислонил её к изголовью кровати, потом стянул через голову свитер, сбросил кроссовки и полез на постель.
— Тьфу ты, вот зараза этот склероз, — фыркнул он и вернулся обратно. — Опять забыл про штаны.
Сняв брюки, он уселся в изголовье, опираясь спиной на подушку. Я забралась к нему, уютно устроилась в тёплых сильных руках, и Шокер накрыл нас обоих одеялом.
— А нам точно надо это пить? — с тоской спросила я. — Может быть, достаточно просто вот так посидеть?.. Тоже силы придаёт, я не сомневаюсь.
— Во-первых, я это дело немного разбавил. Во-вторых, сахара положил, — строго ответил Шокер. — Коньяка вот нет, это сильно помогло бы. Но зато будем вдохновлять друг друга личным примером.
Он взял чашку с лавки и поднёс мне. Я послушно отпила.
Вкусной эта бурда не стала точно, но назад больше не просилась. Шокер сдержал слово и прикладывался к чашке тоже.
— Не шхеры, да? — проговорил он, когда чашка опустела наполовину.
— Не шхеры, точно. Это даже лучше.
— Неужели? — удивился он. — Почему? Питьё — дрянь. Вида на морской закат нет. Секса не было. И проблем у нас сейчас намного больше, чем тогда.
— Всё так, — согласилась я. — Но сейчас я знаю, что ты у меня есть.
Он молча уткнулся лицом мне в макушку.
— Давай уж, где там твоя бурда?
Шокер подносил мне чашку, пока она не опустела совсем.
Мы ещё долго сидели молча. Я гладила обнимающие меня руки и чувствовала ровное дыхание Шокера. Моё чудо, которого здесь не может быть.
— Андрюша, как ты мог додуматься лезть сюда? Так рисковать, зачем?
— Я надеялся, что это не станет у нас темой для обсуждения.
— Эта не тема и не обсуждение. Это вопрос.
Шокер вздохнул и промолчал.
— Ты мог погибнуть, Андрей. Ты мог оставить Тима круглым сиротой.
— У Тима много заботливой родни, — усмехнулся он.