Я пошевелила рукой, он помог мне вытащить её из одеяла наружу, прижался губами к ладони.
— Шокер… Шокер, я домой хочу. Забери меня домой, пожалуйста… Шокер…
Он наклонился ко мне, коснулся губами моего лба и замер так. Только мне было слышно, как он тихо-тихо стонет, крепко обнимая меня.
— Убери! Убери от меня эту дрянь, хватит! Не буду!
Шокер смотрел на меня с укоризной, а его страдальческие брови домиком делали его похожим на обиженного щенка.
— Андрей, я не буду это пить, меня выворачивает! Лучше сделай ещё какой-нибудь укол, но не надо вот этой гадости!
Он набрал побольше воздуху и спокойно проговорил:
— Слава Богу, что лекарства работают, но если ты не будешь делать то, что я велю, ты проваляешься тут очень долго! Ты этого хочешь?
— Я хочу домой!
— Тогда пей! — Шокер снова протянул мне чашку с серо-бурой жидкостью, в которой плавали какие-то листики и палочки. — Воспаление мы остановили, но пока ты не восстановишь силы, ты не сможешь пролететь по каналу.
— Что за беда? Пусть Ло меня проведёт!
Шокер возвёл глаза к потолку:
— Тебя ещё ноги не держат! Проводник не может быть пассивным грузом, а сама ты с каналом ещё не справишься!
— Ну дайте мне по голове, прежде чем в канал входить! И я буду настоящим пассивным грузом!
— Да прекрати чушь выдумывать! Ты что, плохо училась? Не помнишь, что можно, а что нельзя? — возмутился Шокер. — Слушай же, наконец, что тебе говорят! Чем больше ты упрямишься, тем дольше мы оба проторчим здесь!
Так и хотелось крикнуть ему в ответ, что не держу его, пусть возвращается в Йери, к маленькому сыну. Но я не хотела снова остаться без Шокера. Он был самой важной частью лечения.
— Ладно. Хорошо. Давай свою бурду, мучитель…
Он покачал головой и подал чашку.
Вообще-то бурда была не Шокера. Это Ло научился у Насти готовить этот настой, а она узнала рецепт от своего мужа, который был уроженцем слоя, и знал все местные целебные травы. Шокер уже второй раз предлагал мне выпить это снадобье. Первый раз я не ожидала подвоха, и меня просто вывернуло наизнанку. Но упрямый Шокер продолжал настаивать, потому что Ло уверил его, будто бы эта отрава очень хорошо восстанавливает организм, ослабленный болезнью. Дескать, на себе проверено.
Я взяла чашку двумя руками, задержала дыхание и глотнула. Жидкость застряла в горле в буквальном смысле. Когда только-только делаешь глоток — ничего особенного, ну гадость, но не гаже, чем какой-нибудь аптечный грудной сбор. Но у этого чая было такое адское послевкусие, что всё проглоченное норовило вернуться обратно.
Я зажала рот рукой, посидела немного, потом героическим усилием воли заставила чаёк двинуться всё-таки вниз, а не вверх. У меня даже слёзы навернулись.
Шокер смотрел с искренним сочувствием.
— Ты сам-то это пробовал? — подозрительно спросила я, когда смогла разлепить губы.
Он кивнул.
— И как тебе?
— Не смог, — коротко отозвался он, безуспешно пряча улыбку.
— Ах, ты ж сволочь! — сощурилась я. — Забери и не приставай ко мне больше с этим!
Я сунула ему чашку. Он молча забрал её и понёс к печке, где томился на водяной бане глиняный чугунок с настоем.
Я снова улеглась на подушку.
Уже неделю мы с Шокером жили в лесном домике Ло. Никто нас не беспокоил. Ло поселился в сарае, и в дом старался не заходить. За неделю он дважды побывал в Йери. В первый раз он привёз ещё один контейнер с ампулами для меня и инструкции медиков, а во второй — два письма для Шокера с изнанки: одно от Валеи, другое от Михаила. Я видела, как дёргался Шокер, вскрывая конверты, но, прочитав, успокоился. Дал он почитать письма и мне. Вести были хорошими: у Валеи было всё в порядке, она писала, что скучает по дому, но всё, что она успела увидеть вокруг себя, не пугает её, а что-то даже и нравится. Письмо Михаила было сухим отчётом бывалого бюрократа, но Шокер остался им доволен.