— Ты что, не жевал, что ли? — открыла она от изумления рот.
— Жевал. Просто ел очень быстро. Можно воды?
Варя отметила, что он просит, не приказывает, как раньше. Раньше бы прозвучало: дай воды.
Она поставила перед ним стакан с водой. Он выпил.
— Ну! Рассказывай.
Варя села рядом с матерью. По ее примеру положила руки на стол. Уставилась на Пашку с хмурым видом. Пусть не думает, что если она его покормила, то и простить готова тут же.
— А что рассказывать? — растерялся он.
— Ну, к примеру, как ты меня бросил на произвол судьбы одну. Там, — она мотнула головой себе за спину. — Как деньгами не поделился. Рассказывай, рассказывай.
Про деньги она блефовала. Она не знала и знать не могла, расплатился с Пашкой тот самый дядя, который их нанимал, или нет. Просто участковый Василий Иванович предположил за вчерашним вечерним чаепитием, что Паша ее кинул. Решил присвоить все деньги себе. Поэтому и трусливо сбежал. Потом опомнился, приехал сюда, решив ее дождаться. Но попавшись на воровстве еды, снова струсил и снова сбежал. И Василий Иванович даже назвал его мелким человечком. А Варе даже возразить было нечего.
— А что деньги? Они все целы. Я их в овраге припрятал. Там они. — Пашка глянул ей в глаза честно. — Можем пойти и прямо сейчас забрать.
— И пойдем. И заберем. Потому что я не хочу снова сидеть и ждать, пока ты проголодаешься, — она решительно встала и глянула на мать. — Ма, позвони Василию Ивановичу. Я хочу, чтобы он нас сопроводил.
— Зачем Василий Иванович? — Лицо у Пашки вытянулось. — Зачем он?! Чё, ты думаешь, я кину тебя, да?
— Паша, заткнись, — мягко попросила Варя. — И делай как я говорю.
Он уставился в пол и затих, сжав коленками ладони. И промолчал все то время, пока Нина Николаевна созванивалась с участковым и пока они его ждали. От чая с пирогом Пашка отказался, сославшись на тяжесть в желудке.
Василий Иванович, шумно дыша, возник на пороге дома уже через десять минут. Волосы и воротник свежей рубашки его были мокрыми. Только из душа, сообразила Варя. И мысленно поставила пожилому дядьке зачет. Для ее матери старается, молодец. Не то, что Пашка. Явился на глаза потенциальной теще грязным, рваным и вонючим.
— Пошли, Паша, — скомандовала Варя, обувая кроссовки. — Только не вздумай убежать по пути. Я тут все ходы, дороги знаю.
— Поймаем в два счета, — поддакнул Василий Иванович.
— А чего же раньше-то не поймали? — огрызнулся Пашка, сердито сопя Варе в затылок. — Я тут уже три дня околачиваюсь.
— А потому что не искали, — ответил запросто участковый и хихикнул по-мальчишески. — Надобности не было.
Они попетляли тремя улицами, пока наконец не вышли к глубокому оврагу, опоясывающему район заброшенного старого завода. Там Пашка попросил их подождать. Нырнул в темноту с фонариком от телефона, который успел зарядить в Варином доме, пока ел. И вскоре вернулся со своей сумкой.
— Тут все, — выложил он деньги, замотанные в целлофан, на обеденный стол в доме. — Я не делил.
— Так давай поделим.
Варя сорвала с денег упаковку и принялась считать. Потом разложила купюры на две стопки. Но подумав, вытащила из Пашкиной стопки пятнадцать тысяч.
— Это за что? — возмутился он.
— Пополам… — она удовлетворенно улыбнулась. — Это за ту самую квартиру, которую я оплатила вперед за два месяца и которая нам не понадобилась. В которой я тебя прождала три дня как дура! И в которую ты не пришел.
Против воли губы ее задрожали от обиды. Вспомнились все страхи. Вспомнился голод, погнавший ее на улицу тем вечером, когда ее чуть не сцапали какие-то накачанные парни.
— Я приходил! — возмутился Пашка, не отрывая взгляда от денег, перекочевавших из его стопки в Варину. — А у подъезда парни какие-то трутся. Я подождал, они не уезжают. Ушел. Потом еще раз пришел — ночью. Они снова там. И тогда я решил, что ты уехала к матери. Телефон разрядился. Позвонить не мог. Твой номер не помнил. И тогда поехал сюда, думал, за тобой следом. Я же не знал, что ты все еще в городе.
— Я три дня как дура просидела в запертой квартире. Чуть с голода не сдохла. Потом не выдержала и пошла в кафе.
— И ты никого не видела у подъезда?! — вытаращился Пашка.
— Когда выходила — нет. Когда вернулась — чуть не наткнулась на них.