Белый и Черный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А, вижу, не знаете! — обрадовался маг. — Была некая Аселен, знаменитая повитуха. Знаменитая и успехами в своем ремесле, и тем, что принимала роды у покойной королевы. Первой из людей коснулась нашего короля! Ну, а сразу затем ее увезли в Арригаль, поскольку герцогиня была на восьмом месяце и желала в свой срок прибегнуть к услугам той же искусницы, которая помогла ее сестре. Так оно и случилось, а тетка Аселен не вернулась на родину, жила и состарилась в Арригале, но шутка в чем? — умирая, она сказала святому отцу престранные слова…

Маррок попытался сделать паузу, но взгляд Мондрена помешал ему.

— «Королева родила двух мальчиков, говорю вам, двух прелестных мальчиков, одинаковых, словно два коричневых боба». Именно это она и повторяла.

— Хотел бы я знать, как ты это проведал, — буркнул Мондрен. — Не блохой ли обернулся на макушке у старухи?

Маррок ухмыльнулся и развел руками в широких рукавах — мол, так вот и проведал, ничего хитрого и в то же время долго растолковывать.

— Я стал размышлять об этом. Никаких сомнений, что речь о нашей королеве, — с другими королевами тетке Аселен дела иметь не доводилось. Но никто никогда не слышал о том, что у Ивена есть брат. Если он умер сразу, отчего его не хоронили с подобающими принцу почестями? Для чего услали повитуху из страны, зачем запечатали ей рот? — а должен сказать, что такие чары ослабевают с приближением смерти, и это делается нарочно, чтобы душа могла уйти чистой.

— Ответить нетрудно. — Геран говорил равнодушно, словно о вчерашней дурной погоде. — И старшему принцу младшие братья иной раз становятся врагами, и четвертый сын грезит о короне отца. А уж если они вместе лежали в утробе и вместе испустили первый крик…

— Так, так, — радостно закивал Маррок. — И вдобавок похожи как два боба. Доброму сьеру случалось слышать историю о Принце Без Лица?

— Будто у короля Виколда был брат-близнец, которого по воле королевы заточили в темницу на вечные времена, скрыв его лицо железным колпаком даже от тюремщиков? — Геран покачал головой. — Эту песню все слыхали. Заморские земли далеки, вольно жонглерам складывать о них сказки.

— В сказке не одна забава, но и урок, — маг поднял крепкий палец. — Близнецы — прихоть натуры, но когда над братьями корона, эта прихоть становится злой. Объяви старшим любого из них — и второй будет ему врагом. Пускай их братские чувства сколь угодно правдивы, всегда найдутся люди, которые захотят сменить Бата на Ната. Возьмем хоть нашего короля, наделенного всеми достоинствами, — ведь и его не все любят…

— Довольно кривляться, — прервал его Мондрен. — Говори, почему ты решил, что брат Ивена жив.

— Я не знаю, жив ли он сейчас, но тогда его не убили. Во время родов в покоях королевы были двое: повитуха Аселен и высочайший Брес Маур, ныне старший маг, тогда — просто Брес, приближенный королевы.

— Что с того? Почему бы магу не щелкнуть пальцами и не обратить одного из двух мальчиков в пылинки под солнечным лучом? Я подразумеваю, если таков был приказ ее величества.

— Я уже говорил, — терпеливо промолвил Маррок. — Клятва верности и сопряженные с нею чары жестоки. Маг не может нанести вреда своему господину, ниже его братьям и сестрам, родителям и детям. Брес Маур не убивал брата короля и не позволял другим убить его — я знаю это потому, что Брес Маур не умер черной смертью двадцать три года назад, а живет и здравствует… да пошлют ему небеса и впредь всего, чего он заслуживает.

— Но он мог сотворить со вторым что-то иное? Не убийство? Превратить его в мышонка, в цветок у изголовья?

— Прошу прощения, добрый сьер, клятву так просто не обойти.

— А переменить его обличье? Вылепить по-новому черты лица, выдать, к примеру, за сына кормилицы?

Маррок перестал улыбаться.

— Дивлюсь вашим словам. В булле «Совершающим обряды» сказано ясно: «Коль скоро облики человеческие вкупе суть образ Творца, тот, кто посягает на лицо и члены, дабы менять их вид и форму, посягает не только на творение Господне, но на само подобие Его». Такие дела не скрыть от Наблюдающих, дерзкий в тот же миг расстанется с гильдией, и это будет лишь первой и наименьшей его неприятностью. Я могу сделать темноволосую даму рыжей, могу избавить ее от густых бровей или родимого пятна, но изменить лицо, очертания тела… Уверен, что Брес бы не отважился. Даже если бы он посягал не на принца…

— Ну, хватит! Что-то ведь он сделал? Что?

— Мог он немногое. К примеру, отвести глаза людям, заставить их не заметить второго мальчика. Рискованно, ведь неподалеку были и другие придворные маги, но возможно. Затем, ребенку не обязательно менять лицо, чтобы выдать его за сына кормилицы, благородной ли, крестьянки… Маг знал, что родится двойня, знала и ее величество. Они приготовились заранее.

— И как нам теперь отыскать этого юношу?

— Добрые сьеры… если он все еще жив, не помер от чумы или от дурной воды из деревенского колодца; если все предположения наши верны; если, наконец, повитуха открывала исповеднику правду, а не бредила — тогда нам надлежит искать следы двадцатилетней давности. Брес Маур нам не поможет, и я нижайше прошу высокородных сьеров не только не заговаривать с ним о родах королевы, но не думать об этом при нем, а лучше всего — совсем не попадаться ему на глаза. Заметьте, что я не смеюсь.

— Что же прикажете нам делать, господин маг?

— Можно начать с кормилиц. Мне сказали, их было две, и одна звалась ар Ним.

— Кой толк с этого? Любой южанин из Нима, владеющий курятником в окружении трех канав, добавляет к своему имени ар Ним, будто курятник от этого превратится в поместье!

— Плохой след лучше, чем никакого. К тому же позволю себе напомнить о нашем преимуществе. Как только мы встретим юношу, нам нетрудно будет его узнать.

Геран сухо рассмеялся.

…Когда Мондрен и маг остались вдвоем, Маррок тут же спросил:

— Прошу меня извинить, добрый сьер, вы считаете возможной всю эту историю с ребенком, рожденным его женой?