Расстрел на площади: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Председатель КГБ покачал головой. Меньше всего ему хотелось в эту минуту что-то объяснять и растолковывать. Разумеется, само по себе мнение Игнатова погоды не делало, однако важна была массовость.

— Так надо, — устало повторил он, но в усталости явственно звучали нотки, пресекающие саму возможность возражения. — Найдите неопровержимые аргументы. Убедите его. Сошлитесь на здравый смысл, в конце концов. Документ должен быть подписан в кратчайшие сроки. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, ЧТО поставлено на карту!

О, как раз в этом Игнатов отдавал себе отчет, будьте уверены. У него и сейчас тряслись поджилки, когда неизвестное было позади и вызов на ковер к председателю КГБ вылился не в арест, а в доверительную беседу двух сообщников.

Игнатов кивнул.

— Вот и хорошо, — сказал Семичастный, протягивая на прощание руку. — Надеюсь вскоре услышать от вас приятные новости.

Все еще не веря окончательно в счастливое избавление, Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР на подкашивающихся ногах покинул кабинет с пухлыми кожаными креслами, дубовыми дверьми и портретом Феликса Эдмундовича Дзержинского над рабочим столом.

Он чувствовал себя как приговоренный к казни, которому вдруг объявили о помиловании на ступенях эшафота.

Семичастный так пристально глядел в глаза во время разговора. Должно быть, он доверяет Игнатову, как самому себе, если посвящает в подобные планы.

Председатель Президиума Верховного Совета РСФСР, если честно, никак не мог понять, каким образом сопрягаются повышение цен на мясомолочную продукцию и возможная отставка первого лица страны со своего поста.

«ИМ виднее!» — заключил наконец Игнатов, и от сердца отлегло. Теперь важно было составить план действий и добиться от Хрущева нужного решения.

«Галочка, привет!

Пишу тебе я, и попробуй только не догадаться кто. Ты была права, ах, как же ты была права, отговаривая меня ехать! Ничего более скучного и убогого, чем это путешествие из столицы в черт знает какую дыру, и придумать нельзя.

Проводница — курица, попутчики — дурак на дураке сидит, дураком погоняет. Всю дорогу едят картошку с селедкой, обсуждают политическую злобу дня и жалуются на жизнь. Умереть можно от тоски.

А как (пардон!) воняют носки, просто сил никаких нет! Сижу, зажимаю себе нос и думаю о том, что, наверное, в моем возрасте действительно пора завязывать с бесконечными командировками, надо осесть на месте, надеть хороший костюм и галстук, завести семью (догадываешься, куда клоню?), парочку кудрявых детишек и теплые домашние шлепанцы.

Надо уметь наслаждаться спокойствием и семейным счастьем.

«Нас водила молодость в пламенный поход!» — это, знаешь ли, уже неактуально, ты права.

Пожалуй, мне действительно стоит обратиться с просьбой к Анатолию Дмитриевичу. Надеюсь, ты подготовишь его к этому, чтобы он не томил меня раздумьями, а нужно ли брать меня к себе под крылышко. Более надежного и исполнительного помощника ему не сыскать. Опять же, как учат классики марксизма-ленинизма, крупные партийные вожди должны загодя готовить себе смену — а чем я не смена, скажи!

Шучу.

Вчера, засыпая, я думал о тебе. Надеюсь, ты тоже обо мне думаешь, хоть изредка, когда прогуливаешься с ухажерами по Александровскому саду. Учти, Галочка, измены не прощу, изрублю обоих — себя и Александровский сад.

Путешествуя по нашей большой стране, не перестаю удивляться убогости народа. Уже, казалось бы, и социализм им построили, и коммунизм не за горами, а у них в голове одно: пожрать, поспать и побольше водки выпить. Даже с образованными (вроде бы образованными) людьми говорить совершенно невозможно. «Хочут», «можа», «надысь» и другие перлы, которые они без конца употребляют в разговоре, лично я уже слышать не могу. Ваша домработница Елена и та, по-моему, лучше умеет выражать свои мысли и изъясняется изящнее, да-да!

Только что мы обогнали состав, доверху полный новобранцами. Эти рожи кривлялись в окна и показывали пассажиркам голые задницы. Тетки в моем вагоне ругались, закрывали физиономии руками, но при этом краснели от удовольствия. Какое счастье: на них обратили внимание молоденькие мальчики. Как тебе это нравится? С такой публикой, и в коммунизм! — как поется в песне, «ах, Катюша, вы меня смешите».

Поэтому, дорогуша, я подумал вот о чем: а не наплевать ли нам на все и не пожениться ли сразу по моем возвращении? Будем жить в моей маленькой квартирке, ты будешь дожидаться, когда я приду с работы, и готовить мне ужин. По-моему, замечательная перспектива. А ты как считаешь?

(Для недогадливых объясняю: это признание в любви и предложение руки и сердца. И попробуй только откажи мне!)

Целую. Передай от меня нижайшие поклоны Анатолию Дмитриевичу и не забудь о моей просьбе. Твой с потрохами. Игорь».

6. Молодой писатель

Городишко оказался маленький, захолустный — Игорь и сам был озадачен тем, что увидел, хотя, разумеется, вовсе и не рассчитывал попасть на фешенебельный курорт.

Тяжело вздохнув, поезд остановился у покосившегося длинного здания с надписью по всему фасаду: «Новочеркасск»; и бойкие торговки, груженные сумками, побежали вдоль состава, наперебой предлагая семечки и кислые, истекающие влагой моченые яблоки.

Игорь ловко спрыгнул на перрон, снял с подножки вагона чемодан и, зевнув, потянулся.

Проводница умильно смотрела на него из проема двери. Он даже не обернулся к ней.

Из рабочего донесения Захаренко И. А.: