— Не понравится, — сердито ответила Мария Дмитриевна, — народ у нас лихой, приезжих не любит. Да и местов в гостинице нету.
— Да ты чего, мамаша, — посерьезнел дирижер, — ты шути, да знай меру. Что значит «нету»?
— А то и значит. У меня постояльцев — полная гостиница. Три места свободных только есть. Вот троих поселю, это пожалуйста, милости просим. А остальных — извините-подвиньтесь.
— Нас двадцать семь человек.
— Да хоть сто двадцать семь. Сказано: местов нету. И все. Привел ораву на ночь глядя…
Оркестранты с большим интересом наблюдали за происходящим.
— Так. Где кабинет директора гостиницы?
— Нету директора, — сварливо буркнула Мария Дмитриевна.
— А где же он?
— Домой пошел. Отдыхать. Рабочий день у него два часа тому кончился. — И она с новой силой задвигала спицами, бормоча себе под нос: — Ходют тут всякие, работать не дают…
Тогда дирижер просто-напросто обошел стойку, вошел в закуток Марии Дмитриевны, несмотря на ее протестующие движения, снял телефонную трубку и протянул ей:
— Звони директору домой. Немедленно.
Мария Дмитриевна уже открыла было рот, чтобы послать этого московского музыканта куда подальше, но осеклась. В его голосе, в стойке и жесте, которым он протянул ей телефонную трубку, было что-то начальственное, властное. Мария Дмитриевна вдруг почувствовала, что командует он здесь по праву. А кто знает, кем эти права ему были даны?
Рука Марии Дмитриевны сама потянулась к телефонной трубке, а другая набрала на диске четыре цифры домашнего номера Павла Ивановича.
— Алло, — раздалось с другого конца провода.
— Пал Иваныч?
— Да, я.
— Патрищева беспокоит.
— А, — Павел Иванович сразу оживился, — Маша! А я тут до тебя дозвониться никак не могу. Что-то с линией, видно. Уже ехать собрался.
— Пал Иваныч, тут ко мне духовой оркестр из Москвы заявился.
— Уже добрались? Лихие хлопцы! — отчего-то обрадовался директор. — Я как раз по этому поводу и звонил.
— Двадцать семь человек.
— Да-да, я знаю.
— Поселить требуют. А куда? Мест-то нет.
— Маша, ты давай… того… Сели всех.
— Так три места у меня свободные, куда селить-то?
В трубке раздался тяжелый вздох.
— Придется освобождать номера.
— Как это — освобождать? Тут люди, которые только-только заехали! Стахановец один приехал по обмену опытом, герой труда. Мать с двумя детьми, командированный один. Куда ж я их дену?
— Ну, орденоносца, Маша, не трогай. А всех остальных придется выпроводить. Маша, — вдруг понизил голос директор, — мне насчет этих людей из обкома час назад звонили. Приказали разместить.