Записки из чемодана: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Имя моего деда у многих ассоциируется с фамилией О. Пеньковского — разведчика-предателя. Да, эта история стоила ему карьеры. Иван Александрович очень тяжело переживал свою отставку, он систематически обращался к руководству страны с просьбой о пересмотре своего дела, но безуспешно.

Как пишут «мемуаристы», Пеньковский был якобы вхож в нашу семью, был чуть ли не личным другом. Моя мама, Екатерина Ивановна, невестка Ивана Александровича, живой свидетель того времени, вспоминает, что ни на даче, ни на квартире в Москве Пеньковского не видела ни разу.

Дед похоронен очень скромно, на сельском кладбище недалеко отдачи вместе с бабушкой и своей сестрой. На его похоронах было 6 человек.

Его портрет со всеми наградами, орденами и звездой Героя Советского Союза так и стоит у меня на самом видном месте.

А касательно того, какие поступки, действия он выполнил во время войны и не только, которые подвергаются, мягко говоря, нелицеприятной критике, могу сказать, что он исполнял приказы Сталина, других военачальников, не мог их не выполнить, делал это только во благо Родины, которую искренне любил, ради спасения русской земли от фашистов.

Хочу выразить признательность Ткачу О. П., Иванову Д. Н., коллективу издательства за проделанную работу и лично Наталии Ивановне Коневой за ее бесценные советы.

Надеюсь, что, прочитав эту книгу, многие посмотрят на моего деда совсем иными глазами.

Вера Серова

Август 2015 года.

Вместо введения

По совету друзей и товарищей я решил записывать некоторые события, имевшие место в моей жизни. Полагаю, что они будут поучительны и для моих детей и внуков.

События в моей жизни и впечатления в свое время я регулярно записывал, и сейчас имеется более 300 страниц таких записей, правда, некоторые сжато, но они ярко напоминают происходившее.

Я полагаю, что было бы неразумно унести с собой многие факты, известные мне, тем более сейчас «мемуаристы» искажают их произвольно, благо не требуется подтверждения доказательств, а читателями они принимаются на веру. К сожалению, ряд моих товарищей по работе, коим были известны описываемые ниже события, уже закончили земные дела, ничего не написав. Мне думается, что если бы и я так же поступил, то меня можно было бы упрекать.

Как и у многих миллионов советских людей, у меня нет ничего примечательного в биографии. Уподобляться мемуаристам последних лет я не хочу.

Они описывают безрадостную жизнь при царе, которая всем-всем известна, что бабушка, в юные годы ему рассказывая сказки, предвещала «енерала», и он им стал. Другой же пишет, что в те времена щи хлебал из общей миски и т. д. Ведь каждый из нас это знал и, более того, получал по лбу ложкой, если раньше отца захватил кусочек мяса.

Период становлении Советской власти (20-е годы) был тяжелым для нашей Родины, был неурожай, голод и т. д. Народ бедствовал, появился тиф, а антисоветские элементы злорадствовали. В довершение к этому англичане в 1921 году высадили десант в Архангельске, стали продвигаться в направлении к Вологде, чтобы помочь белогвардейцам восстановить буржуазную власть.

Из нас, подростков, учеников школы II ступени, комсомольцев, организовали отряд ЧОН (часть особого назначения). Отряд — это только громкое название, фактически это рота из 70 человек, во главе которой был большевик Крисанов, на рукаве которого красовался погон с четырьмя красными квадратиками. Он с большой энергией обучал нас владеть винтовкой и станковым пулеметом «Максим»… К счастью, кончилось все благополучно, так как Красная Армия выгнала английских оккупантов с Севера.

Семейное положение было у нас неважное. Мать заболела воспалением легких, единственный врач по ошибке поместил ее в тифозную палату, и она там умерла. Отец работал ночным сторожем в кооперативе. Есть было нечего, но кое-как перебивались.

В 1923 году я окончил школу II ступени. Меня, как комсомольца, вызвали в Уком РКП(б) и сказали, чтобы я ехал в свой сельсовет заведующим избой-читальней волости…

Там меня вскоре выбрали секретарем волостного комитета комсомола, затем в январе 1923 года меня вызвали в Уком РКП(б) и сказали, что будут рекомендовать председателем волостного исполкома. Я сказал секретарю Укома, что мне нет 18 лет. Он ответил, что со мной поедет член бюро Укома и выберут! Я сказал, что для меня это будет тяжело, ведь 21 деревня, друг от друга 9-11 км. Но все равно решили, и пришлось смириться.

В январе 1924 года меня послали на 2 недели на курсы политпросветработы в Вологду. Впервые побывал в губернском центре. Там поступило траурное сообщение о смерти В. И. Ленина*[4]…

Я решил твердо вступить в партию и, вернувшись домой, собрал 5 рекомендаций членов партии со стажем с 1917 года, подал заявление в Уком РКП(б). По уставу партии полагалось для служащих 2 года кандидатский стаж. Меня в Укоме долго обсуждали, к какой категории отнести. Затем секретарь Укома сказал, что он сейчас хоть и служащий, но всю жизнь был крестьянином, отец — сторож, неграмотный[5], ну значит, определили кандидатский стаж 1 год. Хотя и задержались с оформлением кандидатской карточки, все же в январе 1925 года я стал партийным…

В августе 1925 года меня вызвали в Уком РКП(б), и секретарь т. Соколов сказал: — «Надо ехать учиться в военное училище в Ленинград, Уком РКП(б) тебя командирует». В те годы военные школы комплектовались за счет партийно-советских организаций, чтобы не допустить враждебных лиц.

Через несколько дней я явился в Вологодский Губком РКП(б). Там нас собралось человек 15, которым устроили экзамены по всем предметам средней школы. Выдержали хорошо только четверо. Нас и послали с командировочным предписанием в Ленинградскую пехотную школу им. Склянского.

Секретарь Губкома нас предупредил, чтобы мы не подвели Губком партии и выдержали экзамены. Двое из нас выдержали экзамены, и вот я — курсант.

Первое время служба не понравилась. Особенно было тяжело в бытовом отношении. Старая изношенная шинель, разодранное одеяло, в казарме холодно, так как не всегда топили. Парень, командированный со мной из Вологды, сбежал. Отдали его под суд и объявили нам решение военного трибунала перед строем.

С нами учились краскомы — участники гражданской войны, у которых на петлицах было до 4 квадратов, так как они — бывшие командиры рот, эскадронов, батальонов. Им тоже было несладко. Командовали ротами, а тут — с нами в одном строю, с мальчишками 19–20 лет, а им уже некоторым 30 лет и более. С учебой у них было не гладко, так как на фронт пошли добровольцами, не закончив учебу.

В 1926 году меня выбрали секретарем политячейки роты и техническим секретарем партбюро Ленинградской школы.

С осени 1928 года началась трудовая деятельность молодого командира взвода, прибывшего для прохождения службы в Северо-Кавказский военный округ, г. Краснодар.

Уезжая из Ленинграда, я имел возможность выбирать место службы, согласно «списка старшинства», то есть по знаниям, по партийно-политической благонадежности и другим показателям. По списку я был выпущен из 180 курсантов четвертым. Были назначения в Москву, в Ленинград и другие крупные центры.

[4] Информацию о персонах, имена которых помечены звездочкой, здесь и далее см. в конце книги.

[5] Согласно официальным документам, отец Серова — Александр Павлович (1870–1940) был крестьянином-середняком. После войны, однако, враги Серова пытались уличить его в сокрытии биографии: якобы Серов-старший, в действительности, служил жандармом. Проведенные МГБ проверки подтвердить эти факты не смогли. На этом фоне упоминание Серова о неграмотности отца лишь подтверждает его бедняцкое происхождение: в полицию неграмотных явно не брали.