От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Похоже, Лужкову удалось решить свою стратегическую задачу — уговорить М. Шаймиева вступить в альянс с «Отечеством», хотя Кремль и попытался убедить М. Шаймиева воздержаться от дальнейшего сближения с Ю. Лужковым весьма существенным «подарком»: правительство приняло решение о передаче 51 процента акций нефтяной компании «Норси ойл» (Нижний Новгород) в доверительное управление на три года АО «Татнефть».

Неторопливо складывались отношения «Отечества» и с экс-премьером Е. Примаковым, который дал понять, что согласен возглавить широкий блок центристских сил на президентских выборах, но тщательно обходил тему своего участия в парламентской гонке.

Продолжились, судя по словам Г. Зюганова, консультации между КПРФ и «Отечеством». В связи со слухами о возможном запрете компартии Ю. Лужков даже сделал важное заявление и резко осудил подобные планы, назвав их несправедливыми и неконституционными. Однако в предвыборном штабе «Отечества» отрицали факт переговоров с КПРФ. Характерно, что заметно стихли голоса скептиков в отношении возможного создания центристского блока с Е. Примаковым, Ю. Лужковым и лидером КПРФ Г. Зюгановым.

Острое противостояние с Кремлем не помешало Ю. Лужкову продолжать демонстративные публичные акции.

КПРФ также не теряла времени. В. Варенников, президент российской ассоциации Героев Советского Союза и России, от имени компартии выступил с инициативой создать «патриотический» блок. В данном случае была сделана попытка обойти известное правило политической борьбы в условиях России, где при выборах в парламент оппозиция, чтобы привлечь на свою сторону недовольных, а на президентских выборах — объединить в широкий блок различные силы, включая и умеренные, пытается выступать с весьма радикальных позиций, что может привести к противоположным результатам. Так, например, лидер КПРФ в 1995 году перед выборами в Думу выступал с весьма радикальных позиций, а в следующем оказался под огнем массированной атаки за свой радикализм. Восстановить свой имидж тогда Г. Зюганову не удалось, что и обернулось против него на президентских выборах.

Ныне же компартия, видимо, стремилась преодолеть эти препоны, прибегая к более совершенным политическим технологиям. Так, например, новым стало то, что с инициативой создания блока «За победу!» выступил «гэкачепист» В. Варенников, имеющий репутацию «ястреба», однако при этом он предложил войти в блок Ю. Лужкову, М. Шаймиеву, А. Тулееву, А. Николаеву и даже В. Жириновскому. Естественно, что никто из них в такой блок не вошел, однако у компартии появился важный козырь, который мог быть использован по-разному.

Можно было несколько сбавить ноту радикализма и попытаться «увести» под знамена виртуального блока часть умеренного электората, сохранив одновременно и радикальный электорат.

Можно было попытаться играть сразу на двух полях, умеренном и радикальном, параллельно, что тоже обещало определенные результаты.

Можно было в ответ на высказанное, но не принятое предложение создать патриотический блок, тем самым убедительно доказав нежелание оппонентов работать во имя России.

И наконец, появлялась дополнительная возможность воздействия на союзников по НПСР для преодоления прежней тактической линии компартии на создание нескольких колонн оппозиции.

Определенные попытки маневрирования наблюдались и справа, но они не привели к существенному изменению ситуации в этом слабом сегменте российской политики. С важной с точки зрения Кремля инициативой выступил самарский губернатор К. Титов. Во время своей поездки по восточным регионам России, он предложил внести в Конституцию положение, согласно которому кандидат в президенты может считаться избранным лишь в том случае, если он победит своего соперника более чем в половине регионов России.

Это предложение было явно направлено против возможности избрания президентом Ю. Лужкова, который мог рассчитывать на голоса избирателей, живущих, прежде всего, в сравнительно немногочисленных мегаполисах и промышленно развитых регионах страны, где высокая плотность населения, установившиеся рыночные отношения и уже существующий средний класс.

В то же время Ю. Лужков не пользовался сколько-нибудь заметной популярностью в регионах, где большинство населения ведет преимущественно сельский образ жизни.

Реализация предложения К. Титова была чревата возникновением острого политического кризиса, выгодного действующему президенту. Ведь в случае, если его преемник на выборах не получит перевеса в большинстве российских регионов, Б. Ельцин получит возможность продлить свое пребывание у власти до проведения следующих выборов, которые в условиях продолжавшегося социально-экономического кризиса можно откладывать до «греческих календ», то есть на неопределенный срок.

Впрочем, многие эксперты считали, что в ходе поездки на Дальний Восток К. Титову не удалось сплотить на основе своих предложений элиту «депрессивных» регионов. Местные губернаторы гораздо жестче привязаны к центру и более зависимы от Москвы в политическом, финансовом, экономическом отношениях. Поэтому они не захотели подвергать себя риску и портить отношения с сильной московской политической группой, которая имела шансы прийти к власти в 2000 году.

У промышленно развитой Самарской области были тесные связи с рядом крупнейших российских корпораций. Опираясь на них, она могла маневрировать в своих отношениях с Москвой.

На правом фланге Кремлю не удалось консолидировать силы. НДР В. Черномырдина, который, как казалось правым, неизбежно вольется в созданный С. Кириенко, А. Чубайсом и К. Титовым блок, все больше поглядывал в сторону самостоятельности.

Кроме того, у Б. Ельцина вызывала беспокойство ситуация с «Газпромом» — крупнейшим в России финансовым источником. Дело в том, что приход экспремьера в совет директоров «Газпрома», который был спланирован Кремлем, чтобы ослабить руководство корпорации и поставить ее под контроль Кремля, не обострил своих отношений с Р. Вяхиревым (пресса приводила их совместное обращение к акционерам, распространенное пресс-службой концерна). Список представителей государства в совете директоров, предложенный правительством в отсутствие Б. Ельцина, не имел ничего общего с первоначальными намерениями группы Березовского — Абрамовича установить жесткую систему контроля над корпорацией.

Но Кремль повел атаки на «Газпром», используя ОРТ. «Президентский канал» подверг 24 июля в программе «Время» (ведущий П. Шеремет) «Газпром» очередному наезду в связи с его взаимоотношениями с компанией «Итера», которая якобы, подобно «Андаве» Б. Березовского, служила целям незаконного присвоения и отмывания государственных средств в целях обогащения верхушки газовой корпорации.

Президент посвятил, судя по всему, разборкам в верхах свое общение с главой администрации A. Волошиным. По словам последнего, президента по-прежнему беспокоило поведение группы «Медиа-Мост», которая пыталась с помощью «своего рода информационного рэкета» решить свои финансовые проблемы.

Заявление А. Волошина вызвало новый виток эскалации напряженности в отношениях между группой B. Гусинского и Кремлем.

Сможет ли президент помочь своей команде обуздать «плывущую» ситуацию было большим вопросом. Особенностью конфликта в верхах являлось то, что Кремль вступил в него «с марша», в условиях надвигавшегося цейтнота, нарастания разногласий и различных «фобий» внутри кремлевской команды.

Главной причиной ослабления внутренней устойчивости команды Б. Ельцина стали острые разногласия, возникшие после того, как Кремль попытался резко усилить контроль над основными финансовыми потоками, приступив фактически к очередному переделу собственности. Эти разногласия явились причиной усиления трений в президентской команде, ослабляли ее внутреннюю консолидацию, что достаточно рельефно выразилось, например, в резком расхождении позиций Б. Березовского и А. Чубайса. Если первый стремился к конфронтации с группой Ю. Лужкова, то второй явно не исключал возможности достижения компромисса и нередко это демонстрировал.

Начатая в конце мая — начале июня атака Кремля на позиции естественных монополий дала крайне незначительные результаты: не удалось сменить правление ни в одной из известных корпораций. Вместе с тем значительно ухудшилось позиционное положение президентской группировки, так как Кремль недвусмысленно продемонстрировал российской элите свои агрессивные намерения, что ускорило процесс ее консолидации на антикремлевских позициях.

Правда, определенные дивиденды предшествовавшая фаза принесла и Кремлю. Важнейшим направлением его позиционных маневров стало налаживание отношений с С. Степашиным. На фоне обострения конфликта между Кремлем и Ю. Лужковым для Б. Ельцина стало особенно важно предупредить вполне реальную опасность сближения премьера с Ю. Лужковым и Е. Примаковым.

Аналитики не раз высказывали предположение, что Кремль ревниво следил за развитием контактов между столичным градоначальником и председателем правительства. Подобные предположения были не беспочвенны, что и подтверждалось многочисленными фактами, бросающимися в глаза. Например, окружение президента весьма нервно отреагировало на июньские совместные выходы на публику Ю. Лужкова и С. Степашина в дни пушкинских торжеств.

Весомость опасениям Кремля придавало то обстоятельство, что С. Степашин, как отмечали наблюдатели, никогда прежде не воспринимался как человек из окружения президента и не чувствовал себя в Кремле человеком «семьи». Однако в новой ситуации продолжать держать премьера в подвешенном состоянии стало опасно.

По мере обострения конфликта с мэром Кремль начал заметно «утеплять» отношения с С. Степашиным. В прессе, например, появились сообщения о налаживании регулярных встреч и консультаций между руководством президентской администрации и главой кабинета, а также получила хождение версия о том, что Кремль начал рассматривать премьера в качестве вполне приемлемой кандидатуры на пост будущего президента.

Заметно к лучшему изменилось отношение Кремля к премьеру после того, как он выступил на стороне президента, очутившись в сложной ситуации выбора в конфликте между кремлевской командой и Ю. Лужковым.

С. Степашин, понимая, что оставаться в стороне от схватки между командами Ю. Лужкова и Б. Ельцина становилось уже невозможным, и явно опасаясь осложнить свои отношения с Кремлем, выступил с заявлением, в котором фактически осудил столичного градоначальника и поддержал Кремль. Охлаждение отношений между Ю. Лужковым и С. Степашиным было закреплено тем, что в ответ на критику со стороны премьера мэр не явился на открытие Московского международного кинофестиваля и повторил свои обвинения в адрес Кремля, нарушившего неписаные нормы отношений внутри российской элиты.