От Ельцина к…? Война компроматов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Было отмечено увеличение цен на бензин в 70 регионах Российской Федерации, из них в 47 — более чем на 15 процентов. В Республике Тыва бензин автомобильный подорожал практически в 2 раза, в Ульяновской и Костромской областях, Республиках Хакасия и Калмыкия — на 41,6 — 49,1 процента (в наибольшей степени в этих регионах подорожал бензин марки А-76).

Несмотря на предпринятые попытки сдержать цены на бензин и подписание нашумевшего картельного соглашения, потребительские цены на бензин в июле продолжали ползти вверх и с 1 по 12 июля 1999 года повысились на 6,8 процента.

Бензин марки А-76 подорожал с начала июля на 5,9 процента, в том числе с 6 по 12 июля — на 3,0 процента. Бензин марки А-92 (АИ-92, АИ-93 и т. п.) стал дороже на 7,3 процента за период с начала месяца и на 4,6 процента — с 6 по 12 июля.

Статистики отмечали, что в 50 регионах России стоимость бензина с 5 по 11 июля увеличилась, в том числе в 13 регионах цены на бензин выросли более чем на 10 процентов. Наибольший рост цен произошел в Ростове-на-Дону (на 19,9 процента) и Биробиджане (на 19,4 процента).

Однако на этом рост цен не остановился. Новый скачок стоимости моторного топлива последовал уже на следующей неделе. В отдельных регионах стоимость горючего подскочила едва ли не вдвое — так, например, во Владивостоке АИ-93 подорожал с 2,8 рублей за литр до 4,8, в Ростовской области за 10 дней — с 5 рублей до 8 рублей за литр, на кубанских автозаправках 7 рублей за литр. К тому же южные районы страны, где полным ходом шла уборка урожая, страдали не только от дороговизны, но и от дефицита бензина. Топливный кризис в России не ограничивался исключительно дефицитом высокооктановых бензинов, но и низкооктанового — основного топлива промышленного автомобильного транспорта, так как соотношение оптовых и розничных цен на бензин АИ-80 и дизельное топливо подошло «к критической отметке» и в сложившейся ситуации владельцы отказывались от реализации через свои автозаправочные станции низкооктановых сортов топлива. Многие частные заправки закрылись. Учитывая, что в Российской Федерации действовало 29,3 тысячи автозаправочных станций, из которых 87 процентов — негосударственной формы собственности, 13 процентов — государственной и муниципальной формы собственности, административными методами эту проблему решить было невозможно.

Волна бензинового подорожания подбиралась к относительно благополучной Москве. К концу июля, по мнению специалистов, следовало ожидать повышения стоимости моторного топлива в Москве на 7—10 процентов. Это было связано с тем, что начался отток моторного топлива с более дешевого столичного рынка в регионы. И хотя запасы бензина в Москве были рассчитаны на 16 дней, при продолжении такой тенденции они могли истощиться очень скоро.

Объясняя очередной этап роста цен, называли разные причины — от сговора владельцев АЗС и оптовых поставщиков горючего, которые таким образом реагировали на предложения правительства увеличить экспортные пошлины на нефть (22 июля постановление об увеличении экспортной пошлины на вывоз сырой нефти из России за 5 евро за тонну было подписано, таким образом, пошлина составляла 7,5 евро за тонну), до нехватки топлива из-за массового экспорта нефти и начала уборочной страды.

В то же время рост цен на бензин был предсказуемым — в течение последних месяцев наблюдался слишком большой разрыв между внутренними и внешними ценами на нефть. Так, по данным Российского статистического агентства, если в январе 1999 года соотношение цен на нефть внутри страны с ценами на мировом рынке составляло 22,3 процента, то к июню нефть внутри страны стала дешевле относительно мировой цены, и это соотношение составило 18,3 процента.

Желание нефтяных компаний отправлять нефть за границу вполне объяснимо, и в принципе упрекать их в этом было довольно сложно, поскольку основной задачей любого нормального предпринимателя является извлечение прибыли из своей деятельности ионе удовольствием продает свой товар по более выгодной цене. А в случае ограничения экспорта можно было ожидать, что предприниматели не будут мириться с потерями прибыли и попытаются компенсировать ее за счет внутреннего рынка. Несмотря на то что в основных нефтедобывающих странах государство является ведущим собственником в нефтяном секторе, доля государственной собственности в добыче российской нефти составляла чуть более 10 процентов. Поэтому вызывало беспокойство приостановление работ по организации государственной нефтяной компании (ГНК), которая могла бы стать в какой-то мере конкурентом частным компаниям (более того, часть акций компаний, которые планировались включить в состав ГНК, предполагалось продать).

Совершенно очевидно, что для рядовых избирателей такое развитие событий сулило мало приятного, поскольку за ростом цен на бензин последовало бы удорожание всех прочих товаров — горючее ведь является частью затрат на производство практически любой продукции. Это привело бы к дальнейшему росту инфляции, за которой последовало бы очередное обесценение рубля.

Другой основной причиной всплеска июльской инфляции стало введение некоторых видов налогов.

Так, в соответствии с постановлением правительства Российской Федерации от 22.05.99 г., с 1 июля из перечня продовольствия, облагаемого льготным 10-процентным НДС, были исключены сахар, мясо и мясопродукты, яйца, рыба, а также море- и рыбопродукты, которые являются основными продуктами питания.

Согласно расчетам, повышение ставки НДС на указанные продукты питания должно было позволить дополнительно привлечь в бюджет 5 млрд, рублей. Однако, по оценкам специалистов Минсельхозпрода России, достижение этого показателя маловероятно, поскольку рост цен на исключенные из перечня продукты привел бы к снижению спроса на них, сокращению их производства и, как результат, уменьшению налоговых отчислений. К примеру, на мясо и мясопродукты спрос и без того настолько упал, что комбинаты вынуждены были останавливать свои линии. Потребление мяса на душу населения снизилось с 69 кг в 1991 году до 48 кг в 1998 году, а его производство с 63 кг на душу населения в 1991 году упало до 31 кг в 1998-м.

Эксперты Минсельхозпрода считали, что из-за повышения ставки НДС убытки мясной промышленности могли возрасти с 0,9 млрд, рублей в 1998 году до 3 млрд. рублей в 1999 году, а сахарной — с 0,5 млрд, до 1 млрд, рублей соответственно.

Введение налога с продаж, который фактически изымался у рядового покупателя, также внесло свою лепту в повышение цен.

В регионах отмечалось протестное движение со стороны предпринимателей на введение с 1 августа в действие закона «О едином налоге на вмененный доход». Большинство коммерсантов не намеревались платить начисленные им суммы, тем более что платить приходилось авансом. В случае если введение закона не было бы отложено, предприниматели собирались в массовом порядке сдавать лицензии на право торговли и прочие виды деятельности, подпадавшей под этот налог. Особенно активно выступали в акциях протеста предприниматели Волгограда и Омска. Как правило, они пользовались поддержкой со стороны местных властей.

Прогнозировалось, что в период подготовки к выборам, помимо интенсивной войны компроматов как части информационных войн, социальный фактор будет играть одну из ключевых ролей в критике экономической ситуации в стране и рядовой избиратель, скорее всего, отдаст свой голос за того кандидата, который заявит об этом наиболее убедительно, ярко и эмоционально.

Политический процесс к концу июля начал приобретать несвойственное для лета оживление. Причина была очевидна и связана, прежде всего, с приближением электорального цикла. Большинство политиков стремились использовать месяц, отделяющий страну от начала парламентской кампании, для решения стратегических и тактических проблем, среди которых важнейшую роль играл вопрос о союзниках. В завершающую стадию вступил процесс формирования блоков, определения их составов.

Но главное, что обостряло ситуацию, — Россия стояла накануне смены лидера и его команды, цикла смены политических поколений.

Явно нарастали и признаки того, что характерные для последнего времени попытки Кремля сохранить под своим контролем ход и направление предвыборной. борьбы, обеспечить гарантии политического выживания для действующего президента и после 2000 года натолкнулись на серьезные препятствия. Главным из них стал переход позиционного противостояния между Кремлем и столичным мэром Ю. Лужковым в фазу открытого конфликта.

Прологом нового резкого обострения ситуации послужили попытки президентской команды начать фронтальную атаку на позиции той части истеблишмента, которая выступала против претензий президента и его клана монополизировать политическое лидерство вопреки требованиям Конституции, отражающим минимальный внутриэлитный консенсус относительно правил политического поведения.

Обстановка, в которой Кремлю пришлось начинать эту атаку, оказалась крайне неблагоприятной для президента и его команды. Оценивая ситуацию, следует обратить внимание на три фактора.

Во-первых, Кремлю так и не удалось найти общий язык с Западом. После демаршей Москвы в Югославии, маневров «Запад-99» (когда была имитирована атака ядерных бомбардировщиков на восточное побережье США), западный, прежде всего американский, истеблишмент пришел к выводу, что российский президент может превратиться и уже превращается из партнера Запада если не в его потенциального противника, то по меньшей мере в нового Ельцина. К тому же Москва взяла курс на восстановление старых связей с клиентами Советского Союза по линии военно-технического сотрудничества (Сирия, Индия; вопрос о возобновлении сотрудничества явился одним из основных на переговорах России с министрами иностранных дел Перу и Монголии). Западу не нравилось и стремление Б. Ельцина форсировать создание союзного государства («слабой федерации») с Белоруссией, и курс на усиление в президентском окружении позиций генералитета.

По-видимому, не случайно западные политические круги и СМИ начали проявлять откровенную заинтересованность в разоблачении коррупции в окружении Ельцина. Так, швейцарские правоохранительные структуры вольно или невольно были вовлечены в российскую внутриполитическую борьбу, что окончательно испортило репутацию и резко ослабило позиции Кремля в его противостоянии с внутренними оппонентами.

После обысков в близких к Б. Березовскому компаниях «Андава» и «Форюс» в Швейцарии, правоохранительные органы этой страны продолжили следственные действия в отношении как самого Березовского, так и других бизнесменов, действовавших вместе с ним. Однако главные разоблачения тогда еще не были сделаны. Так, по сообщениям оппозиционной прессы, в конгрессе США в июле изучался доклад о финансовых злоупотреблениях фирмы «Фимако» — с помощью «прокрутки» через нее средств якобы обогащался сам Б. Ельцин и его ближайшие родственники.

Во-вторых, после ухода в отставку правительства Е. Примакова вновь резко понизился моральный уровень истеблишмента. По оценкам западной прессы, будучи пойманы за руку, околокремлевские коррупционеры вели себя на редкость неуклюже, демонстрировали поразительную толстокожесть и окончательно скомпрометировали президента.

С крайним недоумением и раздражением, например, обществом был воспринят тот факт, что вслед за громогласными заявлениями самого президента и премьера о недопустимости проникновения в парламент криминальных элементов, Б. Березовский сразу после того, как в Швейцарии были проведены обыски в контролируемых им фирмах, публично заявил о намерении баллотироваться в нижнюю палату.

Это заявление прозвучало странно еще и потому, что следователь Генпрокуратуры по особо важным делам Н. Волков, ведущий дело Б. Березовского, ожидал из Швейцарии документы, полученные в ходе обысков в вышеупомянутых швейцарских фирмах. Подавляющее большинство комментаторов усмотрели в намерении Березовского заручиться депутатским мандатом ничем не прикрытое стремление обзавестись иммунитетом на случай неблагоприятного для него исхода следствия.

После подобных заявлений президентская кампания, которую начали раскручивать власти под предлогом возведения барьеров перед криминалитетом, рвущимся в нижнюю палату, рисковала потерять свою легитимность, превратившись в глазах общества в механизм искусственного политического отбора («одним можно, а другим — нет, где же справедливость?!»).

Не менее болезненно било по позициям Кремля и правительства поведение возвратившегося в страну бывшего мэра Санкт-Петербурга А. Собчака, который, как и Б. Березовский, привлекаемый в качестве свидетеля по уголовному делу его бывших подчиненных, обвиняемых во взяточничестве в крупных размерах, так же немедленно включился в борьбу за думское кресло (было даже объявлено, что А. Собчак может возглавить региональный список «Правого дела» в Санкт-Петербурге).