— Вы прервали прекрасный сон, — сказал я. — Я почти проник в его суть. Между прочим, скажите своему партнеру, чтобы он вышел и присоединился к нашей вечеринке.
Дверь ванной открылась шире, и в поле зрения появился худой мужчина со впалыми щеками, с длинными костлявыми запястьями, выглядывающими из-под манжет. У него были присыпанные перхотью рыжеватые волосы и такого же цвета лицо, покрытое множеством морщин. Нервная гримаса, которую он, видимо, считал улыбкой, обнажала ровный ряд искусственных зубов. Я взял коробку курева с тумбочки, вытянул сигару и зажег ее, а они очень внимательно наблюдали за всем этим, как будто это был трюк, о котором они много слышали и не хотели упустить шанс увидеть его. Я выдохнул дым и сказал:
— Почему бы вам не рассказать мне все? Если, конечно, это не секрет.
— У нас есть работа для вас, мистер Флорин, — сказал Седой выразительным конфиденциальным тоном. — Деликатная миссия, для которой требуется человек необычных способностей.
Я не стал возражать.
— Способ, которым мы вошли, был своего рода тестом, — сказал Костлявый очень высоким голосом, который никак не подходил к его внешности. — Не стоит и говорить, что вы его выдержали, — он хихикнул.
Сигара была ужасной, и я затушил ее в стеклянной пепельнице с надписью «Бар Гарри».
— Жаль, что вы напрасно беспокоились, — сказал я. — Я не ищу работу.
— Мы представляем очень важного человека, — сказал Костлявый и попытался воспроизвести на лице выражение, какое бывает у людей, работающих на довольно солидного человека, а получилось так, будто ему нужно слабительное.
— Может, у него есть имя? — спросил я. — Я имею в виду того очень важного человека.
— Никаких имен, по крайней мере, сейчас, — быстро сказал Седой. — Можно нам присесть, мистер Флорин?
Я махнул свободной рукой.
Седой сделал два шага и примостился на краешке табуретки около платяного шкафа. Костлявый продрейфовал в глубь комнаты и утонул в одном из тех больших бесформенных кресел, из которых можно выбраться только с помощью подъемного крана.
— Не стоит и говорить, — произнес Седой, — что плата будет соразмерна серьезности ситуации.
— Разумеется, — кивнул я. — А какой ситуации?
— Ситуации, включающей безопасность планеты, — пояснил Седой с таким выражением, как будто это решало все.
— Что общего между безопасностью планеты и мной?
— Вы известны как самый лучший профессионал в этом деле. Вы осторожны, надежны, и вас нелегко напугать.
— И не забывайте про мою улыбку победителя, — сказал я. — А что за дело?
— Дело конфиденциального расследования, конечно.
— В качестве персонального эскорта, — вставил Костлявый.
— Личная охрана, — сказал я. — Это нормально, вы можете говорить об этом вслух и громко, только не надо стараться, чтобы это звучало элегантно. Но вы упустили один момент. Я в отпуске, продолжительном отпуске.
— Дело настолько важное, что само по себе служит основанием для прерывания вашего отпуска, — сказал Костлявый.
— Важное для вас или для меня?
— Мистер Флорин, вы отдаете себе отчет в напряженном — если не сказать отчаянном — положении в социальной сфере на данный момент, — сказал Седой бесцветным голосом. — Вам известно, что социальные волнения достигли угрожающих размеров…
— Вы подразумеваете, что народы страдают от современного состояния общества? Да, я знаю об этом. Я узнаю звук бьющегося стекла, когда слышу его. Но меня это не касается. Я всем доволен. Держу голову пониже, чтобы волны проходили надо мой.
— Чепуха, — сказал Седой без видимых эмоций.
Его рука скользнула в низ жакета и вытащила плоскую кожаную папку. Он с легким щелчком открыл ее. Маленький золотой знак подмигнул мне.
— Вы нужны нашему правительству, мистер Флорин, — безразлично произнес он.
— Это приказ или предложение? — спросил я.