— Что за эксперимент — вивисекция?
Норго мгновение подумал:
— Не думаю, что в этом есть необходимость.
Норго крутанулся в кресле.
— Честер, вы знаете, каков наш главный природный ресурс?
— Какое это имеет отношение к моим проблемам?
— Знаете ли вы, как часто рождается действительно выдающийся интеллект?
— Не очень часто. Послушайте, я…
— Статистика такова: один на четыре миллиона пятьсот тридцать три тысячи двести четыре. Если исходить из количества населения Земли на сегодняшний день, а это составляет полмиллиарда, по законам вероятности среди нас должно быть только около сотни таких высокоодаренных персон. А знаете вы, какой процент этих гениев попадает в условия, способствующие полному раскрытию их потенциальных способностей?
— Могу лишь догадываться…
— Даже процента не наберется, — печально сказал Норго. — При самом счастливом стечении обстоятельств — один человек.
— Очень интересно. Но вернемся к…
— Если бы мы могли, — настойчиво продолжал Норго, — позволить неограниченный рост популяции, ситуация, как считают, значительно улучшилась бы. При десятикратном увеличении общей массы населения, число выдающихся мозгов достигло бы тысячи, так вы говорите?
— Я ничего не говорю, но…
— Не так! Потому что ухудшатся условия внешней среды из-за перенаселения. Потенциальные гении окажутся в ситуации, затрудняющей раскрытие их талантов.
— Это едва ли…
— Действительная функция массы — это производство самой своей численностью вероятного гения. Это также является целью нашей системы образования: находить и развивать такие таланты. А это, в свою очередь, возможно лишь при условии, что способности каждой личности развиваются до максимально возможной степени.
— Для чего? Для того, чтобы люди вырастали и рассуждали подобно вам?
— Итак, Честер, жизнь не есть реализация некоего инженерного замысла. Она суть искусства.
— Пока вы рассуждаете на темы искусства, мои друзья…
— Я долго думал, — продолжал Норго невозмутимо, — над чисто теоретической проблемой реакции зрелого, но не развитого мозга на концентрированное воздействие современной системы образования после, скажем, двадцати пяти лет, когда этот мозг был погружен в атмосферу праздности, лености, беспечности, минимальной требовательности. Давление на него будет, конечно, колоссальным. Разрушаются ли в результате этого мыслительные либо телесные структуры? Верьте мне, Честер, результаты такого эксперимента были бы необычайной важности.
— Но не для меня. Я…
— Вы же, Честер, при средних способностях представляете собой, если не считать элементарных навыков речи и общения плюс несколько дополнительных благоприобретенных умений вроде игры, которую вы называете бридж, тип абсолютно неподготовленного индивида. Ваше тело слабо, воля расторможена, мозг спит…
— Может, мне много и не нужно.
— Все вышеперечисленное делает вас идеальным объектом — если вы захотите принять в нем участие — эксперимента.
— Я хочу вернуться на свой ковер.
Норго согласно кивнул.
— Совершенно точно.
Рот у Честера приоткрылся:
— Вы имеете в виду… Да нет же, это шантаж!