— Нет, — сказал старик, решительно покачав головой. — Было бы слишком хорошо, если бы это был эксперимент. Но это не так. Почему все-таки никогда не найдешь свидетелей этих сверхъестественных явлений?
— Возможно, — вмешался человек в зеленом, — что это не что иное, как вероятностный кризис, который предсказал Васауали.
— Ничего сверхъестественного, — возразил Честер. — Всего лишь следствие незначительного сбоя в работе машины. Понимаете, я…
— Пожалуйста, молодой человек, обойдемся без этих механизмов, прошу вас…
— Вы не поняли. Это моя мебель.
Старик поднял руку:
— Боюсь, что я буду настаивать на своем первоначальном предположении. Я ясно видел, как вы подошли со стороны… Впрочем, я не уверен откуда именно — но точно знаю, что это произошло уже после того, как вещи материализовались. Я уверен, что вас привлек мой крик изумления, не так ли Деван?
— Лично я не заметил, когда точно он подошел, — сказал Деван, — но это случилось по крайней мере спустя 5 или, возможно. 10 минут после того, как подошли вы и я, Норго.
— Вообще-то, первым подошел я, — сказал Норго. — Вы же подошли на несколько минут позже, Деван.
— Ладно, пусть так, — сказал Честер. — Но вы мне все-таки можете сказать, как называется этот город?
— Я прямо сейчас направил сюда команду, — сказал Деван. — Я хочу исследовать все на месте: молекулярный анализ, деформация ткани, хронометрический анализ фазовой интерференции, пси-диапазон, словом, все.
Он отмахнулся от Честера:
— Пожалуйста; отойдите в сторону. Вы загораживаете мне обзор.
— Это будет серьезный удар по рандомизму, — сказал, счастливо улыбаясь, Норго.
— Я хотел спросить, — настойчиво продолжал Честер, — какой это год? Я имею в виду… э-э-э… Это ни в коем случае не будущее, не так ли?
Старик впервые пристально посмотрел на Честера.
— Давайте-ка определимся — сказал он, сложив руки на груди. — Итак…
— Я имею в виду, что все это, — сказал Честер, показывая вокруг, — есть не что иное, как изобретение моего компьютера. Ну, этакая невинная шутка, вы меня понимаете? Проблема же в том…
Норго заморгал:
— Я подготовлю доклад, — сказал он, — на тему «Псевдорационализация как реакция на отрицание…»
— Видимо, вы не поняли, — вставил Честер, — я заблудился, а мои друзья могут пропасть без меня.
— Это будет сенсацией на конгрессе, — упрямо продолжал, потирая руки, Норго. — Беспрецедентный источник информации. Что, если я ее соответствующим образом обработаю. Это нанесет сокрушительный удар по ордейнистам[3] и позволит разделаться с ними раз и навсегда.
— К чертям ордейнистов, — взорвался Честер, — я в серьезном затруднении. Моего друга зажаривают живьем, моя молодая знакомая пребывает в руках примитивных полицейских, а вы…
— Бог мой, да у него наличествуют все признаки галлюцинаторного комплекса, — проговорил Норго, — возникшего, без сомнений, в результате фрустрации как следствия наблюдения феномена кресел. Это также будет весьма интересно конгрессу.
— Ты-ы… сам ты галлюцинация! — заорал Честер. — Сейчас вступлю на ковер и растворю вас всех, вернув туда, откуда вы вышли — в память компьютера!
Норго обеспокоенно подался вперед:
— Должен попросить вас не трогать ничего из этих предметов: они представляют большой научный интерес.
— Они принадлежат мне, — обернулся Честер, отскочив подальше от крепкого, мускулистого Девана.
Однако пять других местных крепышей заняли позиции вокруг него.
— Вы должны идти своей дорогой, — сказал один из них важно, — только техническим специалистам позволено находиться здесь, пока образцы изучаются.
[3] Ордейнизм — также изобретенный автором термин, приблизительно соответствующий термину «фатализм». (Прим. пер.)