Норго продолжал:
— Мы просто не можем оставлять многообещающие экспонаты в руках сторонников ошибочных философских доктрин, страдающих еще и психическим расстройством. Я предложу конгрессу…
— Я должен вернуться на свой ковер! — Честер сделал попытку поднырнуть под руки окруживших его людей, но почувствовал на себе мертвую хватку. — Эй, компьютер! — заорал он.
Ответа не было. Честер почувствовал, как его быстро поволокли вон из прибывающей толпы зрителей.
— Еще одно движение, — холодно сказал Деван, — и я прикажу запереть тебя под замок.
— Но… как много времени вам потребуется на исследование?
— Иди, развлекись где-нибудь. У нас масса дел, на которые уйдет достаточно времени.
Честер бесстрастно смотрел на переливающуюся в полуденном солнце рябь открытого бассейна. Хорошенькая брюнетка в узорчатой тоге пересекла террасу и предложила Честеру запотевший бокал. Честер отрицательно покачал головой.
— Может быть, искупаемся, Честер?
— Нет, спасибо, Дарина.
— Бедный Честер. Ну взбодрись же!
— Ты ничего не понимаешь, — в голосе Честера послышались жалобные нотки. — Я предаюсь безделью здесь уже несколько недель в то время, как мои друзья попали в такие переделки, от одних мыслей о которых мурашки бегут по спине. Мой компьютер уже, вероятно, разобран, а эти ученые идиоты никак не хотят подпустить меня к ковру.
Дарина сделала понимающий жест:
— Ковер для тебя — некий мощный защитный символ, правда, Честер? Я помню, как одеяло…
— Ничего тут нет защитного и символичного! Просто техническая дисфункция. Мне грозит лишь ловушка в другой нелепой ситуации, изобретенной компьютером. Но даже она привлекает меня больше, чем здешнее безделье, совершенная моя безысходность.
— Честер, а ты не думал о работе, которой ты мог бы заняться?
— Какая работа? Я хочу только поскорее убраться отсюда. Трижды под покровом ночи я пытался подползти к моему ковру, но этот парень Деван…
— Чему ты обучался, Честер?
— Ну, — сказал Честер в раздумье, — я… э-э-э… у меня была степень бакалавра искусств.
— Ты хочешь — сказать, что можешь рисовать или что-нибудь в этом роде?
— Ничего подобного. Я специализировался в области управления бизнесом.
— Не помню, что я что-либо об этом слышала. Это что — игра, требующая умения и навыков, или она основана на случайности?
— И то и другое, — Честер терпеливо улыбнулся. — В колледже нас учили, как управлять большими предпринимательскими корпорациями.
— Понятно. По окончании учебы ты занялся практическим управлением одной из таких организаций, так?
— Да так. Забавно, но мне не удалось найти кого-либо из крупных промышленников, которые бы ждали зеленого выпускника, чтобы тот рассказал им, как нужно управляться с их делом.
— Может, нам стоит предпринять что-либо другое? Как насчет рисования?
— Однажды я сделал рисунок, — ответил нерешительно Честер. — Там была схема с номерами и маленькие, тоже пронумерованные, тюбики с краской. Все, что нужно было сделать, это нанести на бумагу цвета в соответствии со схемой.
— Не уверена, что здесь у нас существует потребность в таком искусстве.
— Не надо говорить так пренебрежительно. Президент Эйзенхауэр…
— А что, если заняться каким-нибудь ремеслом или рукоделием? Здесь мы очень ценим ручную работу, Честер.