Машина времени шутит (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я барон генерал Ван Рузвельт, глава Имперской Безопасности — исполнительный директор, должен признаться, в результате временного нерасположения барона Рихтгофена. — Он выдал мне один из поклонов вздернутой головой; его улыбка походила на солнце, прорвавшееся сквозь черную тучу. Он хлопнул меня по плечу и рассмеялся. — Но между мною и вами, мистер Кэрлон, формальности не обязательны. — Он посмотрел мне в глаза, и его улыбка исчезла, хотя веселые блики еще горели. — Вы нужны мне, Кэрлон, а я нужен вам. Между нами, мы держим судьбы мира — или многих миров — в своих руках. Но мне не все ясно из того, что не входит прямо в мои намерения. — Он махнул рукой, указав мне на кресло, подошел к бару и нацедил два бокала напитка, один из которых вручил мне, и сел за стол. — Откуда начать? — произнес он. — Предположим, я начну с утверждения, что полковник Байярд ничего вам не сказал — что вы ни о чем не догадываетесь. Выслушайте, в таком случае, и я расскажу вам о кризисе, перед лицом которого мы стоим, вы и я.

Глава 5

— Континуум многопорядковой реальности является комплексной структурой, ко в целях простоты мы можем рассматривать ее как связку линий, тянущихся из удаленного прошлого в невообразимое будущее. Каждая линия — мир. Вселенная со своей собственной бесконечностью пространства и звезд, отделяемая от родственных миров непересекающимся барьером энергии, которую мы знаем как энтропию.

— Не пересекаемым он был до тысяча восемьсот девяносто седьмого года, когда двое итальянских ученых Массони и Коничи наткнулись на принцип, который изменил ход истории — биллионы историй. Они создали поле, в котором энергия нормального темпорального потока отклонялась таким образом, который можно считать прямым углом к нормальному направлению. Объекты и индивиды, замкнутые в поле, двигались не вперед во времени, как природа, а пересекая линии альтернативной реальности. С этого начала вырос Империум — правительство, провозгласившее суверенитет над целой Сетью альтернативных миров. Ваш мир — известный как Распад-Изолированный Три — одна из бесчисленных параллельных Вселенных, каждая из которых отличается от своих соседей бесконечно мало. Как и этот мир, они лежат внутри обширного района разрушения, который мы зовем Распад, пустыни, созданной несчастной ошибкой в ранних экспериментах с М-К принципом, повлекшей предельное разрушение обширного комплекса миров, обращению их судьбы в хаос, который вы, без сомнения, видели, пересекая этот район по пути сюда.

— Среди отношений, существующих меж параллельными линиями, есть такие, что связывают определенных индивидов, мистер Кэрлон. Задумайтесь на миг: если два мира отличаются друг от друга только расположением двух песчинок на пляже — или двух молекул в песчинке, — из этого следует, что аналоги индивидов будут существовать во всех таких мировых линиях, чья дата общей истории — дата, с которой родились их истории, — позже, чем дата рождения индивида данного вопроса. Ваш случай, мистер Кэрлон, исключение — и этот факт — ключ к проблеме. Ваш мир — остров в Распаде, окруженный не жизнеспособными параллельными мирами, а пустыней с полным отсутствием нормальной жизни. Вы уникальны, мистер Кэрлон — что само по себе делает существующую ситуацию ядовитой.

— Это дикое прилагательное, генерал, — сказал я. — Я еще слушаю чтобы понять, почему потопление моей лодки представлено, как дружественное действие.

— Как я сказал, майор Рината сделал некоторое количество ошибок, но его намерения были мирными. Он работал здесь, со мной, с большим напряжением много недель. Что касается его миссии, рассудите сами, мистер Кэрлон: вы — человек, обреченный на определенную роль в крупных делах, и что я узнаю о вас? Ничего. А времени мало. Это было необходимо — неприятно, но абсолютно необходимо — предложить вам тесты. Я приношу официальные извинения по поводу всех возможных щекотливых ситуаций — памятуя о вашем значении для настоящего противостояния.

— Это уравнивает нас.

Выражение лица Рузвельта на миг изменилось; эмоции кипели под мягким фасадом, но он был не таким человеком, чтобы их показать.

— В пропавших мирах Распада ваша семья маячит как колосс, мистер Кэрлон. Сейчас из всего этого могучего племени остались только вы. — Его взгляд встретился с моим. — Судьбы многих людей сгинули в холокосте Распада, а человеческая судьба — сила, равная эволюционному давлению самой Вселенной. Запомните: необозримая энергия устраненных Распадом миров не разрушается, но вместо этого переливается в оргию бесконечной жизнеспособности, что характеризует Распад. Сейчас эта энергия ищет возможности переориентироваться, чтобы усилить давление на реальность. Если этой мощи не дать канала выхода, не направлять, не придавать форму — наши миры будут поглощены раком Распада. Признаки надвигающейся чумы налицо! — Он махнул рукой на голубой с золотым королевский герб на стене за собой. На позолоте были зеленые пятна, а в углу образовался крошечный нарост плесени. — Этот шлем был отполирован сегодня утром, мистер Кэрлон. А посмотрите на это. — Он указал на золотой шнур знаков различия у себя на воротнике, изъязвленный чернью. — И это! — Он подтолкнул через стол переплетенную в кожу папку, на которой тисненый серебром королевский герб пузырился от коррозии. — Это символы — но символы, которые представляют фиксированные параметры нашего космоса. И такие параметры эрозируют, мистер Кэрлон! — Он отклонился назад, глаза его заблестели, голос зазвенел. — Если ничего не сделать сейчас, сразу, чтобы заново усилить настоящую реальность, само существование ее, как мы знаем, обречено, мистер Кэрлон.

— Олл райт, генерал, — сказал я. — Я выслушал, понял не все, но увидел достаточно за последние несколько часов, чтобы удержаться от соблазна назвать вас сумасшедшим прямо в лицо. Что вы хотите от меня? Что вы ждете от меня? Что я должен сделать с поганками, растущими в коридорах?

Он встал и прошелся вдоль комнаты, потом повернулся, прошел обратно и остановился передо мной.

— Мой план опасен; вы можете подумать, что он фантастичен, капитан Кэрлон… — Я посмотрел на него вопросительно; он кивнул и улыбнулся. — Я приказал назначить вас в Имперскую Службу Безопасности и причислить к моему штату, — сказал он небрежно.

— Спасибо, генерал, — ответил я, — но вы можете оставить иллюзии, так как я просто несостоятелен.

Мгновение он смотрел на меня вопросительно.

— Не надо никаких взяток, — сказал он и выбрал толстую папку из стола. — Это уже подписано.

— Нет, без определенного участия с моей стороны, еще нет, — ответил я.

— Конечно, присяга потребуется, — сказал он, — но это простая формальность…

— Полагаю, она — символ, как вы говорите, генерал, ибо что правда, то правда — я штатский.

— Очень хорошо. — Он отбросил фантастическую комедию в сторону так, что я почувствовал, что это не так преднамеренно, как казалось. — Как хотите. Возможно, что-то сказанное вам полковником Байярдом, создало у вас предубеждение…

— Кстати, где сейчас Байярд? В последний раз я видел его с желудочными коликами, причиненными чесоткой пальца майора Ринаты, лежавшего на курке.

— Полковника Байярда ввели в заблуждение. Его намерения, без сомнения, были добрыми, но он не был информирован. Я не удивляюсь, что у него сформировалось ошибочное впечатление об этой операции на основании тех немногих фактов, на которых он споткнулся.

— Мне хотелось бы видеть его.

— Это вряд ли возможно в настоящее время; он в госпитале. Но как бы то ни было, я не намереваюсь предпринимать никаких действий против него за нарушение дисциплины, если это интересует вас. До нынешнего дня у него был великолепный послужной список, но на этой должности он просто переусердствовал.

— Вы сказали что-то о сотрудничестве. Чего же вы хотите от меня?

Он встал, обошел вокруг стола и хлопнул меня по плечу.

— Идемте, капитан, — предложил он, — я вам покажу.

Комната, куда он привел меня, находилась в подвале, охраняемая тремя вооруженными беломундирными часовыми. Одну ее стену до самой земли заполнял экран, на котором мелькали точки и линии.

— Это карта Сети, покрывающая ареал в радиусе ста тысяч СН лет, — пояснил Рузвельт и нашел указатель, обозначенный красным светом точно в центре. — Это мировая линия Империума Ноль-Ноль. Здесь, — он показал другую светящуюся точку не очень далеко, — ваша родная линия, Р-И Три. Заметьте, что вокруг этих изолированных линий в обширном районе — ничего, пустыня. Это Распад, мистер Кэрлон. Вычисления наших физиков говорят нам, что вероятная несбалансированность, основанная на исходном катаклизме, которую сформировал Распад каких-то семьдесят лет назад, сейчас ищет равновесия. Фантастические силы пойманы там в непрочном стазисе; энергия такого сорта генерирует реальность мгновение за мгновением, как нормальный прогресс энтропии. Мне нет нужды говорить вам о непостижимой потенциальной мощности этих сил. Считайте только, что каждое мгновение времени Вселенная разрушается и воссоздается — и там, в этом опустошенном районе, этот процесс прерывается, блокированный, как забитый вулкан. На протяжении семи десятков лет давление возрастало. Сейчас его больше нельзя отрицать. Великий шторм вероятности бушует в центроидной точке Распада. Скоро он прожжет себе путь сюда. Если мы не примем некоторые меры раньше, он сметет наш мир — и все другие миры в обширном диапазоне. Это будет опустошение, которое превзойдет всякое воображение.

Даже сейчас волны вероятности движутся снаружи из холокоста, что приводит к результатам, которые видны каждому просто как намек на предстоящее всесожжение.