— Поехали! — отозвалась К'Нелл, ударив ладошкой по звонкой коже мотоцикла.
— Я вдруг подумал, — пролепетал Роджер, — что у меня нет даже никакой работы, а если и бывает, то ненадолго. Смогу ли я дать своей жене то многое, чего она заслуживает по праву?
— Это вопрос ко мне? — ему в голову, как ветер, влетел преданный голос.
— УКР! Ты все еще помнишь меня? Ты со мной?
— Да, и всецело в твоем распоряжении, мой мальчик.
— А если мне потребуется уединение, чтобы меня не беспокоили?
— Это твое право. Стоит лишь сказать об этом.
— Послушай, а если я буду просить тебя время от времени… раздобыть немножко денег, как это…
— В любой день и час… Я смогу их добыть в прошлом, настоящем или будущем.
— Что ты там шепчешь, любимый? — ласково спросила К'Нелл, летя все быстрее и быстрее вниз по дороге.
— Ерунда, — шепнул Роджер, осторожно кусая самое дорогое и драгоценное ушко в мире. — Все будет хорошо, правда! Все было хорошо.
Изнанка времени
Ранним утром он сидел верхом на крупном боевом коне, оглядывая поле, тянущееся до затуманенных высот, где ждали враги. Кольчужный шарф и доспехи отягощали его, была при нем и другая тяжесть, внутренняя: чувство чего-то невыполненного, какого-то забытого долга, будто он предал что-то дорогое.
— Туман рассеивается, милорд, — заговорил Трумпингтон откуда-то сбоку. — Будете атаковать?
Он посмотрел на солнце, подумал о зеленых долинах родины; в нем росло чувство, что здесь, на залитых туманом полях его ждет смерть.
— Нет, я не буду обнажать Балиньор, — высказался он наконец.
— Милорд, с вами все в порядке? — в голосе юного сквайра звучала озабоченность.
Он коротко кивнул, затем повернулся и отъехал назад, мимо шеренг своих молчаливых латников, вглядывающихся в даль.
Глава 1
Из-за стойки Молли музыкальный автомат разбивал свое сердце о неверную женщину, но слушать его было некому, кроме нескольких отказников, восседавших на круглых сиденьях под желтым багамским солнцем, лелеющих пиво и ловящих бриз, тянувший с залива. Было около девяти вечера, и дневная жара ушла с пляжа; шорох волны, набегавшей на песок, звучал одиноко и отдаленно, как воспоминание старого человека.
Я примостился у стойки; Молли поставила передо мной бутыль вина с нетронутым еще сургучом.
— Джонни, сегодня это снова произошло, — сказала она. — Я обнаружила деревянное блюдо, которое, клянусь, расколола месяц назад, прямо здесь, в раковине, и без единого отколотого кусочка. И запас виски там иной — такого я никогда не заказывала, никакого признака «Красной марки», а тебе уж известно, как соблюдаю свой ассортимент. А три кочана капусты, вчера еще свежие, сгнили в холодильнике!
— Так — твой последний заказ перепутали и овощи были не такими свежими, как казалось, — ответил я.
— А поганки в углах? — спросила она. — Скажешь, это тоже естественно? Ты лучше разберись в этом, Джон Кэрлон! И вот еще что. — Она достала из-за стойки тяжелый хрустальный кубок емкостью почти в кварту с округлым дном на короткой ножке. — Это стоит денег. Как это оказалось здесь?
— Импульсивная покупка, — предположил я.
— Не дурачь меня, Джонни. Здесь что-то происходит, что-то, что задевает меня! Похоже, мир сдвигается прямо под моими ногами! И не только здесь! Я имею в виду все вокруг — мелочи, такие, как перемещения деревьев, журналы, которые я начинала читать, а возвращаюсь к ним и не нахожу ни одного похожего рассказа в номере!
Я погладил ее по руке, она сжала мои пальцы.
— Джонни, скажи мне, что происходит? Что делать? Я еще не потеряла рассудок, не так ли?
— Все хорошо, Молли. Стекло, возможно, оказалось подарком какого-нибудь тайного обожателя. И каждый из нас время от времени теряет вещи или запоминает их чуть-чуть иначе, чем они есть на самом деле. Ты, вероятно, найдешь свой рассказ в другом журнале. Просто перепутала. — Я старался, чтобы это прозвучало убедительно, но трудно убедить в том, в чем сам не уверен.