Старуха заёрзала на стуле.
— Омега бесценна. Омега — пара Альфы, как ты для него. Альфы сильные, доминирующие, свирепые, защищающие — это всегда мужчины. Омеги маленькие, хрупкие и слабые. Они заставляют Альф раскрыть свою истинную природу защитника во время связывания.
— Значит, общество навсегда разделилось на доминирующих и покорных? Больше ничего нет?
— Есть Бета-самцы и Бета-самки, некоторые из них доминируют, другие — покорны. И хотя они могут спариваться с другими Бетами и Альфами — они не могут производить потомство.
— Беты спариваются с Омегами?
Женщина снова хихикнула.
— Как будто Альфа позволил бы Бете сделать это. Зачем, если не будет детей? — она глубоко вздохнула, решаясь задать вопрос: — Там, откуда ты пришла, всё было не так?
Эмили не стала поправлять её насчёт того, откуда она пришла.
Она мягко улыбнулась и с лёгкой грустью заговорила.
— В моё время таких вещей не было. Мужчины не были такими доминантами — очень редко — и все делали то, что хотели. Женщины были юристами, врачами, воинами и лидерами, как и мужчины. Я была медсестрой. Еды было вдоволь, как и развлечений, и детей, и животных…
— Так было намного лучше, — вздохнула старуха.
— Намного лучше.
После минутного молчания Эмили погладила руку женщины.
— Спасибо, что поговорила со мной, ты дала мне столько информации об этом новом для меня мире. Я очень ценю это. Могу ли я что-нибудь сделать для тебя — не то чтобы я многое могу — я бы хотела по возможности отплатить тебе тем же.
Женщина в нерешительности закусила губу. Было видно, что она очень хочет о чём-то попросить.
— Вперёд. Если я смогу сделать что-то или достать необходимое, я непременно сделаю это.
— Не могла бы ты… нет.
— Пожалуйста. Позволь мне помочь тебе, как ты помогла мне.
— Не могла бы ты сэкономить… немного… — она замолчала, опустив худые плечи. — Нет. Не могу.
Эмили попыталась сообразить, что же у неё есть — а этого было очень мало — что могло понадобиться старухе. А потом догадалась. Личный опыт подсказал, в чём может нуждаться более всего одинокая старая женщина.
Еда.
Девушка подтолкнула тарелку через стол.
— Ешь.
Но женщина решительно тряхнула головой, отстраняя предложенное.
— Я не могу.
— Почему нет?
— Это не твоё. Если я поем принадлежащее лорду — даже крошечный кусочек — и он узнает об этом, то решит, что я воровка, и прикажет избить меня. Меня вытащат во двор и изобьют. Если же лорд решит, что я вынула еду из твоего рта, особенно когда ты можешь носить его ребёнка, то прикажет забить меня до смерти.
Эмили затаила дыхание от услышанного. Всё было сказано без осуждения и злобы — даже без особой интонации — любого рода. Просто так было заведено.
Такое уж время.
Водт был здесь господином, и всё происходило по его приказу.