Эмми пыталась объяснить это ему, но ничего из того, что она сказала, не имело для него никакого значения. Тот факт, что она помогла ему спасти человека, также не был для него смягчающим фактором. Он просто стоял с протянутой рукой до тех пор, пока она не сделала то, что, как она знала, он ожидал от нее.
Она передала ему плащ и хирургический костюм, которые он немедленно выбросил за дверь, заперев за ними.
Затем он приблизился к ней, и все, что ей нужно было сделать, это не отступить.
Она убедилась, что ее отстранение всегда вызывало в нем желание покорить добычу, и это никогда не заканчивалось хорошо — по крайней мере, так, как ей хотелось. Когда он был в таком настроении, он удерживал ее в позах, которые требовали от нее большей покорности, продлевал их оргазмы так долго, как только мог, намеренно причиняя ей боль — хоть и немного — затем успокаивал эту боль большим количеством секса, создавая разрушительный порочный круг боли и удовольствия, но одно никогда не удовлетворяло другое.
Поэтому она приложила все старание, чтобы не отпрянуть от него.
Он обхватил ее лицо своими огромными руками и нежно поцеловал, боясь быть слишком бесцеремонным, чтобы она не взорвалась на миллион кусочков.
Это напомнило ей — мучительно и остро — как Дэн целовал ее.
Как будто она значила для него все.
— Спасибо, что помогла мне сегодня вечером. Ты никогда не поймешь, как много значила для меня твоя помощь. Ты можешь попросить меня о чем угодно, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы приобрести это для тебя.
Анджи рассказала ей, что он был не просто военачальником.
Когда он не воевал или не защищал их от других племен, он был рейдером с репутацией добытчика всего необходимого его народу. Это могли быть наркотики, еда и даже редкие особые просьбы, в зависимости от того, кто их делал и как он к ним относился.
Эмми заглянула ему в глаза и ответила с предельной откровенностью, зная, что ее ответ сильно испортит ему настроение.
— Тебе не нужно рисковать своей жизнью, чтобы узнать мое желание — того, что я всегда буду хотеть от тебя.
— И что же это? — весело спросил Водт.
Он продолжал улыбаться, и она видела, что он убежден, что она желает того, что могут желать все женщины в наши дни — здорового ребенка, блестящей безделушки, его бессмертной любви. Но Эмми была не такая и никогда не будет.
— Я хочу свободы.
Он фыркнул, глядя на нее с недоверием.
— Разве ты не слышала, что я сказал, когда выводил тебя отсюда? Ты действительно предпочла бы умереть, чем быть со мной?
Голос Эмми был мягким и искренним, когда она ответила ему, опустив глаза.
— Я бы действительно предпочла, чтобы меня оставили в покое, чтобы прожить остаток своей жизни, будь то всего пять минут или же пятьдесят лет свободной.
Он физически воспротивился ее ответу.
— Это неестественно. Как ты можешь не хотеть иметь пару и ребенка? Это то, для чего ты рождена.
— Для меня это вполне естественно. Не противоестественно для женщины моего времени даже желание быть лидером всего мира. Там, откуда я родом, женщины могут — и делают — все, что делают мужчины, иногда гораздо лучше, чем они.
Он даже не пытался сдержать смех, и это разозлило Эмми.
— Ты был там сегодня днем. Как ты думаешь, кто в той отвратительной операционной был человеком с большим медицинским опытом? Самый большой опыт, хотя я никогда не была хирургической медсестрой? Как ты думаешь, кто на самом деле является причиной того, что этот молодой человек будет жить — и я дам тебе подсказку — это не кто-то из так называемых врачей, которые были там, — она не смогла удержаться, чтобы не ткнуть указательным пальцем ему в грудь, или, точнее, не ткнуть им в кирпичную стену — это, вероятно, причинило бы меньше боли.
Тяжело вздохнув, Эмми закрыла рот. Она не понимала, зачем вообще пытается объяснить ему эти вещи. Он не хотел их слышать. Она была просто вместилищем для него, просто кем-то, в кого можно влезть с надеждой оплодотворить.
Элементарно.
Основы биологии.
Наименьший общий знаменатель.
Все вернулось к тому, что было сотни тысяч лет назад — человек вышел из пещеры и убил дракона, а маленькая женщина осталась в пещере и заботилась о детях, которых он на нее повесил, хотела она того или нет. Это была ее единственная роль — ее единственная реальная ценность для общества.