Похититель детей (сборник): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда конюхи, получив оплату, собрались уже обратно в горы, Александра и отец Базиль решили дать оставшимся людям отдых. Харальдр, двое уцелевших его соплеменников-варягов, несколько греков и пара горцев, ни с того ни с сего примкнувших к отряду, получили возможность погулять по базару, побродить по городским улицам. После строгих, упорядоченных торговых рядов Византии восточные базары Александру попросту ошеломляли. Алеппо был великолепен, Самарканд просто чудо. Но Самарканд — это, по крайней мере, Персия.

В Кашгаре Александра впервые наблюдала такое диковинное, пестрое скопление племен и языков, от хинди до синь-ну. Ламы из Страны Снегов, персидские купцы, даже люди из империи Цинь — страны, куда им предстояло еще добраться. Очевидно, она и ее офицеры были единственными в этом городе уроженцами Запада, и их более светлая кожа и округлые глаза — судя то тому, как здесь перешептывались меж собой и тыкали в их сторону пальцами — воспринимались как нечто невиданное. Варяги… Да, попытайся светловолосый великан Харальдр успокоить ребенка, разревевшегося при его виде от испуга, он мог бы вполне нарваться на скандал.

Александра держала ладонь на рукояти подаренного аббатом меча и была втайне рада, что нацепила его. Каждый встречный теперь видел в ней лишь щеголеватого безусого юнца, может быть, излишне хрупкого сложения.

Торговые ряды ломились от изобилия. На одной лишь рыночной площади места было достаточно, чтобы разместить целый полк торговцев. Тончайшие ткани с блестками соседствовали с чеканными подносами и кувшинами; чудесное свечение исходило от лазуритов, солнце играло на нефритовых и рубиновых украшениях. Смертоносные острия клинков отстреливали слепящие блики. И надо всем этим, не утихая ни на миг, реял густой гул голосов. Люди торговались, ссорились, божились, улюлюкали, сплетничали, просто чесали языки, чтобы как-то скоротать время.

От этого неуемного гомона веяло чем-то родным. Видно, азиаты такие же любители поболтать, что и греки. Отец Базиль беспрестанно сновал, выведывая новости (дело очень полезное, хотя священнослужителю как-то не очень к лицу), и то и дело подносил их Александре. Вон тот человек в шубе из козьего меха — тот, с которого не спускает бдительных глаз стража — он из кафиров, прибывших на север за покупками (а возможно, что и красть коней). Более того, он прибыл как сопровождающий именитого купца и его сводного брата — по слухам, короля кафиров. Глядя на этого немытого, жуликоватого оборванца, Александра неприязненно подумала, насколько все-таки бессовестны хвастливые заявления этого народца, что они, дескать, прямые потомки Александра Македонского. Тьфу, хуже лжи!

— Я услышал, моя принцесса, — послышался вблизи шепот отца Базиля, — что сегодняшняя игра — затея короля кафиров. Это будто бы его прощальный подарок своему народу, который он собирается покинуть, поскольку отправляется на Край Света.

Очень умно, подумала Александра. Эти кафиры каждый свой шаг делают с оглядкой на мифы об Александре Великом, так что, похоже, и этот их «король», по знатности вряд ли превосходящий саму Александру, не составляет исключения. Александр Великий был одержим идеей двигаться все время на восток; этот, видимо, тщится проделать то же самое… Что ж, очень хорошо. Прекрасная возможность вовремя сменить компанию варваров на более цивилизованную и куда более выгодную компанию купцов.

За кафиром возле почти уже собранного в дорогу каравана стояли священники из свиты циньского принца, все в одеяниях холодного голубого цвета. Возле стены сидел бритоголовый старик в желтом халате. Глаза, за множество лет утомившиеся смотреть на солнечный свет, плотно зажмурены, рука вертит молитвенное колесо. Губы беззвучно движутся: «Ом мане падме хум».

Александра по наитию остановилась напротив.

— Ты что-нибудь знаешь о Шамбале? — спросила она.

Старик, глубоко вобрав ее открывшимися глазами, кивнул. Его губы, все в трещинах, разъехались в улыбке.

— Шамбала! — прежде чем возвратиться к молитве, выкликнул он бесцветным голосом. Колесо не замедлило свой бег ни на йоту. Александра поняла, что старик глух, и мысли его, витающие в пустоте, обращены внутрь.

Слово он угадал потому, как Александра складывала губы.

Она прибавила шаг. Городские стены вскоре остались позади. Вдали, на горизонте, к небу всползали горы, и высь была цвета персидского опала. Сухой была земля: песок и шершавая желтоватая зернь («гоби», как назвал ее отец Базиль). Щурясь под слепящим солнцем, Александра пыталась высмотреть, где там может начинаться пустыня. Но если углядеть ее было нельзя, то уж запах определенно угадывался. Не такой, какой бывает от верблюда, лошади или человека — ощущение чего-то дикого проникало в душу и разрасталось там по мере того, как близился срок отправляться вглубь Такла-Макана.

Вместе с сопровождающими Александра подошла к широкому полю, осмотрительно обогнула здоровенных, злобных бактрийских верблюдов, оставленных кем-то здесь, и взыскательно, изучающе оглядела лошадей. Среди прочих здесь, теша взор, стояли несколько чистокровных ферганских скакунов.

Поодаль, за рядами привязанных к общей коновязи животных, люди шумно спорили о правилах предстоящей игры, об отводимом под нее пространстве, и о том, кто даст команду начинать. Варяги подыскали Александре хорошее место для обзора; чтобы видеть лучше, она села верхом на лошадь. На той стороне поля под натянутым паланкином, красуясь одеждами всевозможных расцветок, привольно расположилась компания из мужчин и женщин — по всему видно, что придворные циньского принца. Возле шатра гарцевало несколько мусульманских всадников в полном боевом снаряжении. Надо будет отправить туда отца Базиля, а с ним одного из офицеров-греков и одного варяга.

Словесная перепалка затихла. На центр поля на всем скаку вылетело трое всадников: представители соперничающих сторон и старик в черной кожаной одежде, с обилием серебряных украшений на груди. Поперек седла у него, испуганно блея, бился козел не то темно-серой, не то коричневой масти. Игроки и зрители с молчаливой сосредоточенностью наблюдали, как старик, прокричав что-то, ударом ножа рассек козлу горло и подкинул его, еще сучащего ногами, в воздух. Кровь тугой струей ударила в пыль, толпа одобрительно заерзала.

То, что последовало за этим, по мнению Александры, напоминало не игру, а скорее потасовку. Число участников с каждой стороны было довольно велико, за этим никто, собственно, не следил. Целью игры было, видимо, или как-то покалечить противника, или, схватив уже околевшего козла, умчаться с ним в тот или иной участок кое-как размеченного поля, где зачастую свои же товарищи вновь вытесняли счастливца в общую кучу-малу. По меньшей мере уже двое всадников оказались вышибленными из седел и лежали на земле ничком, пока соплеменники или слуги не утащили их за ноги с поля, где их запросто могли затоптать. Кони то и дело с пронзительным ржанием грузно падали на колени, но, выправляясь, поднимались-таки вновь. Несколько человек в ссадинах и синяках, выхаркивая сломанные зубы, вышли из игры под улюлюканье толпы.

— Игра совсем не та, что во дворце, — осуждающе покачав головой, заметил кто-то из офицеров.

Александра согласно кивнула. Не похоже и на те игры, которые ей доводилось видеть в Персии. Там все напоминало превосходно отрепетированный парад коней и всадников. Судя по жестам и оживленным возгласам, доносящимся с той стороны поля, циньским гостям такая игра тоже была вновинку.

Постепенно стали прорисовываться и довольно условные правила игры. Перерыва для отдыха игроков не было. Каждый скакал до тех пор, пока лошадь под ним не валилась с ног. Тогда, если оставались силы, игрок хватал с боковой линии свежую лошадь и снова кидался в бой. Стиль игры (если о таковом вообще могла идти речь) Александра уяснила для себя так: как можно больше жестокости на манер тех нравов, что бытуют у племен, кочующих вдоль берегов Окса — таджиков, кафиров, туркменов, выходцев из Цинь, киргизов да мало ли кого еще. Кое-кто из участников использовал персидские приемы верховой езды. Двое выделялись из общего числа богатыми одеждами и доспехами, какие носят аббасидские купцы. Оба скакали на ферганских жеребцах, почти таких же, как у Александры.

Она отметила, что в этих двоих чувствуется и задор, и отвага. При охране каравана это, безусловно, нисколько не помешает. Надо будет попросить отца Базиля переговорить с ними. Самой надо держаться в тени. Вид женщины-госпожи, а не безмолвной рабыни, может уязвить азиатов настолько, что из разговора ничего не получится. Александра наклонилась к священнику:

— Вон тот, высокий, в чешуйчатом панцире… Выясните, как его зовут…

Монах возвратился буквально через минуту.

— Сулейман Мисьяр ибн Мулхамиль, — сообщил он. — Принц из Поднебесной остановился в его доме. Мы с Сулейманом встречались в Самарканде. Может быть, помните?

Увлеченная зрелищем Александра издала подавленный стон, затем вскрикнула вместе со всей толпой, видя, как Мулхамиль со своим напарником, оттерев плечами несколько визжащих горцев, разом нагнулись к козлу. Вот-вот, и он у них в руках… Вдруг вывернувшийся откуда-то согдианец попросту взял и утянул у них добычу, ухватив запыленный труп за ногу. Ворье они, эти согдианцы, каждый из них.

Ибн Мулхамиль… Семья, похоже, известная в торговых кругах Самарканда. Брайениус, помнится, был в восхищении от хозяйки их дома… Наверное, здесь есть и другие купцы, с которыми не мешает поговорить.

— А вон что за человек? — поинтересовалась она, имея в виду второго удальца.

— Это не совсем понятная история, моя принцесса. Вы ее от меня уже слышали.

В самом деле, подумала Александра. Только теперь святой отец говорил так, будто ему стало известно и что-то новое.