— Это как бы твоя плата за лечение.
Она похлопала по небольшому серому ящику, усеянному мелкими сверкающими огоньками, похожими на разноцветные огненные искры.
— Она здесь — в анализаторе. Ничего страшного в этом нет. Я не буду над ней колдовать. — И почти сразу встала. — Мне надо покормить скотину. Ты, наверное, хочешь пить? Бурдюк — вон там, рядом с сумкой. Посиди со своим другом. Может быть, он проснется, тогда поговори с ним. Он не будет чувствовать боли. Этот подарок я ему сделала. Но он может бояться.
Кот медленно перебрался на другой край палатки, удивляясь, что ходьба причиняет ему такую боль. Палки лежал на спине, его лицо было бледным, грудь тяжело вздымалась при каждом вздохе. Кот неуклюже взял его за руку. Он просидел так несколько минут, смотря на своего друга, и вдруг почувствовал, что рука, зажатая в его пальцах, шевельнулась. Палки медленно открыл глаза.
— Кот?
— Я здесь. Лежи спокойно. Мы в палатке у лекаря.
— Я видел, как пришел Короткие Руки. Я залез на скалу очень тихо. Он не слышал меня. Я ведь правильно поступил?
— Конечно. Короткие Руки — хороший охотник. Спрятаться так, чтобы он не услышал, — это просто здорово.
— Жалко, что я не такой сильный. Он бросил в тебя копье, когда был далеко от меня, и я не мог на него прыгнуть. Жалко… Он погиб?
— Нет. Еще нет.
— А что, разве нельзя по-другому?
Кот стиснул зубы.
— Это ему решать.
Палки что-то пробормотал, а затем снова провалился в беспамятство. Вернулась лекарь. Она дотронулась до Палки, послушала его сердце.
— Сейчас он спит, — сказала она. — Это будет с ним повторяться время от времени. Займись-ка чем-нибудь полезным — разожги костер. Я позову тебя, когда он проснется.
Запасы масляного дерева были давно заготовлены, но у Кота не оказалось огнива. Он пошарил в остывшей золе и нашел там искривленный кусок обугленного дерева, в котором еще теплились оранжевые искры. Кот бережно подул на искорки, вдувая в них жизнь, и искры вспыхнули, показывая слабый язычок пламени. Кот ожидал это, он сунул огонек в пучок сухой травы. Огонь поглотил траву и перебросился на тонкие ветки масляного дерева. Вскоре огонь ровно пылал на утреннем воздухе. Кот подбросил в костер веток и, обернувшись, увидел на пороге палатки лекаря; она стояла, сложив руки на груди, и смотрела на него.
— Спасибо, — сказала она.
— А Палки?…
— Все по-прежнему.
— Это точно, что он умрет?
Она кивнула.
— Но неужели ничего нельзя сделать? Ведь вы же лекарь!
Она коротко, даже весело рассмеялась.
— Для этого, мальчик, нужно побольше искусства, чем у меня. Я догадываюсь, ты такой же простак, как и все остальные. Ты что-нибудь знаешь об истории? О Земле?
Он посмотрел на нее, не вполне понимая.
— Мать рассказывала мне о Земле.
— Неужели? И что она говорила?
— Я… Я не помню.
Лекарь снисходительно усмехнулась.
— Она говорила тебе, отчего умирают дети? Нет, вижу, не говорила… Ладно, слушай, мальчик… Задолго до того, как ты родился и даже задолго до того, как я родилась, мы, люди, прибыли в этот мир, готовые начать все заново, сделать все лучше. У нас был большой корабль; теперь вы называете его луной, но это был корабль. Мы разгрузили его, начали устраивать новую жизнь и тут потеряли связь с Землей. Мы так никогда и не узнали, что случилось, но связь с Землей была потеряна. Зато мы не забыли наших мелких старых раздоров. Снова, как на Земле, начались споры из-за пастбищ. Кое-кто помнит о том, что у нас была омерзительная маленькая война. Вот и получилось, что за два столетия мы утеряли все наши достижения.