— Не бросай меня! Мне страшно!
— Ничего страшного нет, — ободряюще сказал Кот. — Я оставлю тебе копье. Прислонись спиной к камню, он будет тебя согревать. Я вернусь скоро и приведу лекаря.
— Обещаешь?
— Ну, конечно. Лекарь так близко, что я слышу ее запах. Жди нас. Веди себя, как тогда, когда мы охотились за кролами и я гнал их на тебя. Молчи, как камень. Терпи. Я вернусь, ты и глазом не успеешь моргнуть.
— Хорошо, — произнес Палки дрожащим шепотом.
Кот бросился бежать, перепрыгивая через груды камней, проносясь по песчаным пустошам… Солнце шло на закат, когда, наконец, Кот, оббежав невысокую дюну, нагнал все-таки лекаря.
У Кота перехватило дыхание. Он смотрел на лекаря снизу вверх, и это было странное ощущение. А лекарь слегка отпрянула, губы сжаты, глаза серые, на лице в свете заходящего солнца сияют веснушки.
— Ясно… Значит, это ты гнался за мной целых два дня… Надеюсь, ты доволен, что нашел меня… Только интересно, зачем?
Произношение ее казалось необычным, Коту непросто было следить за ее речью. Он ответил.
— Пожалуйста, там мой друг… Ему нужен лекарь… Он очень болен.
— Где он?
— Там, позади, недалеко. Около скал. Скорее!
Она не пошевелилась, лишь смерила его взглядом.
— Не суетись. Мне знакомы ваши обычаи: вас выкидывают, как только матерям надоедает вас кормить, а вы собираетесь в группы и живете, как дикари, пока не докажете свою пригодность к жизни и способность выжить. Но я не верю дикарям, я не пойду с тобой. Если у тебя болен друг, приноси его сюда, ко мне. И приноси одного.
Кот покачал головой:
— Он очень болен. Боюсь, что он умрет.
Выражение ее лица не изменилось.
— Не проси меня о снисхождении, мальчик. У меня ничего не осталось. Я отправилась в путь несколько лет назад.
— Пожалуйста… Он еще такой молодой.
— Так не давай ему стариться, не теряй время. Иди и неси его ко мне. Или уходи совсем.
Кот вспыхнул от гнева.
— Вы такая же, как все другие! Взрослым всегда безразлично то, что случается с детьми!
Ее лицо оставалось равнодушным, как скала.
— А с чего ты взял, что это должно быть для нас небезразлично? Думаешь, легко столько перетерпеть, чтобы потом видеть, как в судорогах гибнут ваши беспомощные тела? Многим из нас ужасно тяжело в этой жизни, поэтому детей и отдают на милость судьбы, надеясь, что они окрепнут, станут сильными и пригодными для жизни. — Она покачала головой. — Послушай меня, мальчик. Я — лекарь. Приноси своего друга ко мне, и я попытаюсь помочь ему. Я останусь здесь на один день — этого времени тебе должно хватить. Если ты не явишься завтра к закату, я уйду. И не вздумай являться сюда со всей своей шайкой. Я умею делать такое, о чем ты даже не слышал. Приходи только со своим другом, если он действительно существует.
Кот хотел возразить, набрал воздуху, но не смог.
— Иди. Возвращайся к своему другу. Я буду здесь. Приходи, когда сможешь.
Лекарь повернулась и пошла к своей палатке; под ее башмаками хрустела мелкая галька.
Кот вспомнил дорогу и прикинул примерное время. Если он и Палки отправятся в путь завтра на рассвете, то придут к лагерю лекаря задолго до полудня, даже если Коту придется нести Палки на себе.
На обратном пути он упорно размышлял над всем увиденным. Наконец, в свете луны появились знакомые камни. Кот молча добрался до них и заглянул в глубокую тень.
— Эй, Палки!