Всадник времени: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В романе сохранены только фамилии самых видных исторических личностей, их дела показаны точно в соответствии с исторической действительностью. Но и ряд действующих в романе офицеров, генералов, других персонажей почти точно срисован с реальных людей, товарищей, сослуживцев и сподвижников Маннергейма. Например, прообразом Волохова является известный генерал Анатолий Носсович, прежде — ротмистр в бригаде Маннергейма, его ученик.

И образ Маннергейма в романе правдив и так же привлекателен, как был в жизни, в истории, каким навсегда остался в благодарной памяти современников.

Виктор Потиевский

ПРОЛОГ

Дрогнула красная скала, и в её глубокой трещине зародился новый и сильный родник. Его вода была чиста и светла.

Ослепительная, длинная, причудливо изломанная молния разрезала в этот миг ночное чёрное небо. Её высверк озарил пронзительным белым светом холодные морские волны, острые и крутые скалы фьордов, башни старого замка, нависшие над прибоем. И чёрная ночная земля вдруг засветилась, пламенный заряд молнии навек оставил в ней своё свечение. Это значит, ещё один народ земли был благословлён Господом на жизнь, на правду и совесть, на светлую работу и красоту. На певучую гармонию земли, воды, ветра, огня. И человека.

Когда в скалах рождается новый чистый родник и яркая белая молния пробивает чёрный небосклон, на земле людей появляется новый великий предводитель, воин, полководец и освободитель. Он приносит своей земле Божье благословение.

Такое было в давние времена.

И бывает всегда.

Холодные волны гладят и моют красную скалу. Чистая и светлая вода родника бьёт из земли.

По мотивам и предсказанию северной саги

1. ДУХ ХАН-ТЕНГРИ

1906. Август.

Август в этих краях месяц тёплый, но здесь, на высоте около двух тысяч вёрст, было холодно. Снег с вершин слепил глаза. Солнце, яркое, горное, всеобъемлющее в этом заоблачном просторе, будто растворяло в снегах своё безудержное сиянье и просвечивало насквозь коней, людей, горные тропы и скальные склоны.

Дорога, по которой шёл длинный конный караван, поворачивала за гору, сужаясь, словно прижималась к скале, и издали казалось, будто она исчезает совсем.

Кто-то из французов разговаривал позади. Звуки голосов обрывками долетали до барона и угасали, повторяемые длинным эхом. Он внимательно осматривал путь к перевалу, одновременно размышляя об условиях местной горной жизни для людей, об этом суровом высокогорном крае.

Отдельные кривоватые деревья карагача и небольшие ели держались на каменистых склонах. Десяти- пятнадцатидюймовые кустарники колючего и жёсткого терескена с узенькими листочками и несколько других узловатых и низких неприхотливых кустарников. Вот и вся растительность суровых Тянь-Шаньских гор.

В свои тридцать девять Маннергейм выглядел совсем юным, чувствовал себя крепким и таким же уверенным в себе, как и обитатель этих гор ирбис. Перед полуднем, во время небольшой остановки, тщательно осматривая горы в свой неизменный бинокль, барон наконец увидел его.

Ему не приходилось встречать этого редкого зверя, и он давно желал посмотреть на него. Особенно в его, ирбиса, родной стихии. И вот теперь барону повезло. Зверь лежал на одной из заснеженных террас, на полверсты выше расположения каравана. На расстоянии около двух вёрст.

Снежный барс охотился. Он «пас» табун тау-теке. Козлы сгруппировались на небольшом высокогорном плато, выцарапывая среди снега и фирна[1] какие-то незаметные для других, но съедобные и нужные им растения.

Барон долго, более двух часов, пока длилась стоянка, наблюдал за хищником. Через цейсовскую оптику было хорошо видно его сильное тело, распластанное на скальной террасе. Хвост зверя чуть подрагивал, но, казалось, барс недвижим. Однако он медленно, почти незаметно, продвигался, подползая и приближаясь к табуну горных козлов на расстояние прыжка. А прыжок у него не меньше пяти саженей. Барон это знал. Он любил зверей и помнил о них многое. Охота была излюбленным занятием. Он как бы мерился силами с природой. И умел обыграть и победить и сильного, и хитрого зверя. Но на ирбиса охотиться не доводилось. Редкое, весьма редкое животное.

Барон смотрел в окуляры, разглядывая широкую с круглыми ушами морду ирбиса и думая о том, что осторожность и точность действий нужна и барсу. Иначе он или упустит добычу или сам сорвётся в пропасть.

А ему, полковнику Маннергейму, направленному сюда генеральным штабом русской армии, точность и осторожность вдвойне необходимы. Именно ему Российское государство доверило провести военную разведку Северо-Западного Китая и вообще азиатского края. По личному заданию начальника генерального штаба Российской армии генерала Фёдора Палицына. И Маннергейм даже предполагал, что, вполне возможно, докладывать результаты своих разведывательных исследований будет, пожалуй, самому государю-императору лично. Слишком уж редкой и важной была эта миссия.

Об этом ему потом и скажет сам царь, а он, Маннергейм, поведает Его величеству не только о военных возможностях Китая в этом направлении, но и о культуре и промыслах.

О природе и обычаях. Об этнографических особенностях этой удивительной горной земли. Об этих широких азиатских просторах, которые он пройдёт, исследует, изучит. В азиатском своём походе он проедет верхом четырнадцать тысяч километров.

Глаза начинали уставать от яркости снегов, и Маннергейм убрал бинокль. Пора было двигаться дальше.

Жаль, что нельзя сфотографировать. Слишком далеко.

У полковника его Кодак и стеклянные пластины к нему всегда наготове. Сбоку к седлу прикреплена кожаная сумка с фотоаппаратом. Но снежный барс на этот раз был далеко. Может быть, ещё повезёт. Потом.

Чуть сзади ехали верхом китайский переводчик Лю и киргиз-слуга, нанятые бароном в Оше.

К вечеру переходили по мосту горную бурную реку. У самых своих истоков, рождавшаяся в леднике, река Урюк уже гудела и бушевала. Хотя была ещё совсем узкой, втиснутой в скальные берега древних гор. Здесь она оставалась ещё чистой, как слеза. Но там, внизу, где она впадает в Кашгар-Дарью, она будет мутной и совсем не бурной. Потеряет чистоту и горный бурный порыв. Как и человек к зрелому возрасту. И нагрешит, и устанет...

[1] Горный наст.