— Ага, — стащив колпачок зубами, на нее снизошло вдохновение. — И я собираюсь вознаградить тебя за свое спасение.
— Правда, ты не должна, — сказал Дрю, накрыв ее руку своей. — Ты ничего мне не должна.
Он ее герой.
— Знаю, но возможно в один прекрасный день тебе понадобится что-то от меня... так... — Игнорируя тепло его руки, Ханна быстро написала свое обещание, добавив в конце небольшое примечание, и подписала полным именем. Затем вырвав листок из блокнота, протянула ему.
Дрю отпустил руку, чтобы взять листок.
— Обещание и долговая расписка?
Ханна твердо кивнула.
— Ты никогда не знаешь, что сулит нам будущее, — заметила она, процитировав любимую из бабушкиных поговорок.
— Ты э-э писала подобную расписку раньше? — спросил Дрю, все еще глядя на бумагу.
— Ты мой первый.
Его взгляд метнулся к ней.
— Мы знаем друг друга долгое время, верно?
Она радостно кивнула.
— Мне было восемь, а тебе десять. — Встретилась с ним летом, когда пришлось переехать к бабушке и дедушке, после гибели мамы в автокатастрофе. Семья отца не захотела ее. Да они и не считали Ханну своей внучкой, по крайней мере, это подслушала горничная с шестого этажа и рассказала носильщику.
— И ты знаешь, что я бы никогда не сделал тебе ничего плохого, — добавил он.
Дрю всегда вызывал у нее улыбку. Он провел все лето, пытаясь поднять ей настроение после смерти матери.
— Ты спас меня, Дрю.
Он сглотнул.
— Ханна, это паршивая идея давать парню вексель на все, о чем бы он ни попросил.
Её лицо зарделось от смущения, и она пролепетала.
— Я ничего такого не имела в виду. Я ни на что не намекала... мы же друзья, Дрю. Я просто хочу вознаградить тебя за героизм.
Распущенные волосы хлестнули ее по глазам. Дрю нежно убрал локоны.
— Знаю, но другие парни могли бы подумать иначе.
— Я не глупое дитя. — Она прикусила губу, пытаясь сдержать слезы.
— Нет, ты не глупая. Ты симпатичная девочка, и поэтому никому никогда не должна давать таких расписок.
— Ты считаешь меня симпатичной, — спросила Ханна с придыханием.
Его рот сжался.
— Да. — Он отряхнул песок с ног. — Я сболтнул лишнее.
Ее сердце сжалось.
— Так ты не считаешь меня хорошенькой?