Он посерьезнел.
— Я этим летом превратился в настоящую головную боль, так?
— Да, есть такое дело. Я хочу назад моего старого Дрю, — заявила Ханна.
— И это означает, что я получу старую версию Ханны?
Она резко выдохнула.
— Я такая же, как всегда.
Он скользнул взглядом по ее телу. И Ханна очень четко осознала, что на ней бикини, которым она хотела сразить Дрю. Хотя до этого была уверена, что если продефилирует перед ним нагишом, парня это ни капли не затронет.
— Нет, ты не такая. — Он опалил ее горящим взглядом. — Ты выглядишь совсем иначе.
— Мне семнадцать, Дрю.
— Не напоминай об этом.
Вот они снова там, откуда начали.
— Знаю, что я на мноооого младше некоторых. Но ты мог бы, хоть во время отдыха, избавиться от этого: «Я мужик». Если честно, не пойму, какого ты вообще здесь ошиваешься, — буркнула она.
— Потому что ты много значишь для меня, — ответил Дрю, и у Ханны отвисла челюсть.
— Ты стукнулся головой во время игры в водное поло?
Дрю притянул Ханну к себе ближе, положив ее руки себе на грудь там, где билось сердце.
— Я все лето вел себя с тобой как дурак только потому, что по-другому испоганил бы все между нами.
— У тебя есть и другие варианты, и ты об этом знаешь. Как насчет того, чтобы поговорить со мной? — заметила Ханна. — Мы раньше все время разговаривали.
— И что, по-твоему, я должен сказать? — Он обхватил ладонями ее лицо. — Что я тебя хочу? Намного больше, чем должен друг. О да, этот разговор прошел бы просто потрясно.
Ее сердце с бешеным стуком рванулось в груди.
— Что?!
— Не важно, забудь.
Он отпустил ее руки и лицо, но Ханна ни на сантиметр не сдвинулась с места. Наоборот, сильней прижала ладонь к его голой груди.
— Ты не можешь сказать, что хочешь меня больше, чем друг, и потом заявить, что это не имеет значения.
— Могу, и именно так делаю. — Он сжал челюсть, и на секунду Ханна увидела, каким мужчиной Дрю станет: суровым, неуступчивым. И безумно упрямым.
Ну, ей тоже упрямства не занимать.
— Трус.
— Не понял? — почти прорычал он.
— Не могу поверить, что ты струсил.
Дрю окинул ее взглядом с головы до пят.
— Я никого не боюсь.