Невольно ударила себя ладошкой по губам, но было уже поздно.
Слово не воробей.
Сначала он уставился на меня как баран на новые ворота, а потом цинично расхохотался, запустив утончённые пальцы в блестящую шевелюру и сексуально провёл рукой по волосам, от лба к затылку:
— Какая забавная. И на каком ты была сроке, когда я тебя трахал?
Что за…
Да он издевается!
Неужели, пытается уйти от ответственности?
Злость буквально вскипятила кровь в моих венах, превращая алую жидкость в пар.
— Я была невинна. И вы это прекрасно знаете. — Сбавила тон, с ноткой грусти. — Так что... вывод один.
— Брось. — Алчно фыркнул. — Хоть справку покажи.
Господи! Какой же он индюк!
Лицемерище несчастное.
— Справки пока нет. Я только сегодня узнала о беременности. Поэтому и опоздала на планерку. Потому что меня всё утро тошнило в туалете, а Катя бегала за тестом.
Врать и что-либо придумывать мне не хотелось, ненавижу ложь. Поэтому мои оправдания касательно опоздания, получились весьма какими-то, что ли, детскими.
Да плевать! Он хоть вообще понимает серьёзность данной ситуации? Понимает, что он, чёртов мерзавец, доигрался в свои идиотские игры? Лузер! Пикапер-неудачник!
Это ж надо такое! Ребёнка… Ребёнка мне заделать. И… отнекиваться от содеянного.
Однако, моё признание, моя внутренняя боль и отчаянье, лишь развеселили напыщенного мерзавца.
Со всей дури треснув кулаком по столу, Большаков зарычал:
— Цирк какой-то! Развели мне тут Шапито! Говорят, ваш филиал самый худший! Но я здесь, чтобы навести порядок. Скажи-ка, Демидова, ты ведь работаешь в нашей фирме всего два месяца? Так? Почему ты утаила тот факт, что ты уже была беременна и устроилась на работу?
Возмутительно!
Да что он творит!!!
— Я ничего не скрывала! — Задыхаясь от унижения и несправедливости. — Я была девственницей!
— Естественно. Вот только меня не проведёшь! Знаешь, сколько у меня было вот таких вот беременных девственниц, жаждущих моих денег? Наших с тобой пальцев и пальцев моих подчиненных разом взятых не хватит, чтобы сосчитать.
С каждым новым предложением голос мужчины становился все жёстче и грубее, а в угольных зрачках проснулся смертоносный торнадо. Кирилл напугал меня не на шутку. Особенно, когда начал психовать и лупить кулаками по столу, вынуждая меня схватиться за сердце, и рефлекторно отступить спиной к двери.
Он ещё много чего хотел мне высказать. Его мощная грудная клетка ходила ходуном, на губах сиял акулий оскал, вены на лбу и шее вздулись опасными змеями. Лицо красное, перекошенное от злости. При виде которого, хочется сорваться с места и бежать без оглядки. До последней капли сил.
Спрятаться. Забиться под плинтус. Шептать молитву и молиться, чтобы не нашёл.
Страшный, безумный монстр! И как только меня, наивную дурочку, угораздило с такой лёгкостью угодить в его ядовитые когти?
Внезапно, наш жаркий спор прервался телефонным звонком. Ответив на входящий вызов, Большаков тут же сгрёб в охапку свой навороченный портфель, изготовленный из змеиной кожи, и вальяжно засеменил к выходу, прыснув очередную гадость, глянув на меня как на какую-то мерзкую вошу, снисходительно, сверху вниз:
— Ладно, Демидова, иди работай. Некогда мне слушать твои перлы. Просто забудь, что между нами было и живи себе спокойно. А будешь надоедать — уволю.
И он бесцеремонно вытолкал меня за дверь, отрезав напоследок: