Замыкающий (сборник): читать начало книги онлайн

Пана сама мастерила мебель, сама разрисовывала. Сердечные, добродушные цветочки, толстые бабочки, петухи беззаботно цветились на тяжелом и прочном диване. Колянька приложился ухом к подполью послушать петуха. Тот, учуяв хозяйку, гоготал внизу и бился о половицы, взлетая.

– Пан, а Пан, зачем ты петуха прячешь?

– А сожрут, тогда как? Народ-то всякий. Они в городе у себя, может, и хорошие, а у нас чего только ни выделывают, – беззлобно вздохнула Пана.

– Пан, кажется, Лиска кричит?

– Да чудится, сынок. Ночь ноне такая, глянь че, лунища.

– Пан, я боюсь один.

– А я с тобой лягу. Пойдем в горницу-то. – Вместо кровати Пана соорудила себе низкие и широченные нары. Перина из сена во все нары. Толстые сыроватые сенные подушки. Одеяло цветистое, лоскутное, из старых Паниных платьев. Колянька взобрался па кровать, брыкнул ногами.

Пана тяжело улеглась рядом.

– Уханьки, курносик. Оханьки, слатенький-то, мягонький-то, молочком пахнешь…

– Лиской от меня пахнет, – солидно поправил Колянька.

– Был бы у меня такой внучок. Да как бы я с ним нянькалась. Ой, беды…

У Паны стены ровно побелены, а углы заляпаны известкой и чернеют. Пол продраен, желтый, как масло, а скатерка на столе изжамканная висит. Всю женскую работу Пана делает неумело и нехотя. Зато двор у нее в полном порядке. Дров на три зимы наготовила.

– Спитеньки, слатенький. Спитеньки, цветочек. Ты наш, петушок наш неоперенный…

За окном тоскливо и протяжно, как волк, завыла Лиска. Коляньку словно ошпарило…

Мотя потопталась нерешительно, но ружье отдала и сразу, шатаясь, побрела в дом.

Гридень деловито похлопал затвором, Герка вперевалочку, вывалив пузо, шел огородом. Собака, привязанная к березе, тоскливо вглядывалась в людей, молчала, но скребла землю когтями.

– В глаз сможешь? – спросил Гридень, передавая ружье. Герка презрительно сосанул зуб.

– Кого учишь!

– Давай. Прицел сто пятьдесят, дребь двенадцать.

– Огонь. Пли…

– Отойди-ка, – Герка, пристраивась, тыркнул дружка плечом. Гридень отскочил, как мячик, но снова засуетился под ружьем.

– Не мельтеши, сказал…

Гридень, выгнувшись, вкрадчиво, как шакал, кружился за спиной Герки. Герка погрозил ему кулаком, нацелился.

– В глаз, – шепотом напомнил Гридень. Герка выстрелил и выматерился. Пуля разворотила собаке бок. Лиска жалобно хрипела и извивалась.

– Я говорил, в глаз… – прошипел разочарованно Гридень.

Герка открыл злобный, бабий рот, но увидел, как стремительно пятнит темноту белая Колянькина рубашка, быстро подскочил к собаке и добил ее в ухо.

Жук сидел возле баньки и смотрел в небо. Лицо его, свинцовое от лунного света, с тяжелым горбылем носа и зароговевшими подглазными мешками, казалось таким зловещим, значительным и страшным, что Мотя, случайно наткнувшаяся на него, в ужасе перекрестилась.

– Ой ты батюшка, сатана… чистый сатана! – Жук не удостоил ее ни ответом, ни взглядом, он не сводил внимательных глаз с луны, словно разглядывал тайные, одному ему ведомые знаки.

Лиску, когда она бросилась от Гридня к баньке, он злобно отогнал дрыном, а пролетавшего за собакой Гридня Жук с таким злорадным удовольствием огрел меж лопаток, что тот шмякнулся вначале, как мешок, на землю и долго не мог опомниться. Потом Гридня словно корова языком слизала. После этого Жук уселся на крыльцо, не выпуская дрына из рук, однако не обращая никакого внимания на шум в Мотином дворе. Когда грянул выстрел, Жук поморщился, но не отвел от луны завороженного, внимательного взгляда…

Студент обернулся на повороте.