Алиби для великой певицы: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Нужно считаться с крайней подозрительностью югославских властей по отношению к белым и в особенности к такого рода выходцам из СССР, как наш офицер. Предупредите его, что весьма возможно, его сразу посадят, и первые три-четыре месяца ему нужно будет только присматриваться, ничего не делая.

Я думаю, вам самим ясно, что если подобного рода переброски и принесут пользу в будущем, то на сегодняшний день это «политика дальнего прицела», не разрешающая наших текущих задач и насущных нужд Вацек».

Скептицизм резидента тоже был понятен.

Заброска агентов на длительное оседание больше интересовала Центр, чем резидента, которого, скорее всего, раньше вернут в Москву, чем такой агент даст первые результаты. Резиденту нужны агенты, которые дадут информацию сразу же, немедленно. Ведь и Центр требовал от него результата каждую неделю.

Председатель ОГПУ Вячеслав Менжинский был хмур и краток.

— Я только что вернулся от товарища Сталина, — начал он. — Товарищ Сталин поставил задачи по борьбе с белой эмиграцией, которая не капитулировала, а надеется силой побороть советскую власть.

Менжинский обвел глазами своих заместителей и руководителей иностранного отдела. Во внешнему виду они делились на две категории — в зависимости от того, побывали они уже за границей или нет. Первые щеголяли в хорошо сшитых костюмах из добротного материала, носили галстуки, белые рубашки, шляпы. Другие по-прежнему удовлетворялись гимнастерками и кепками.

— Работа против белой эмиграции остается главной задачей разведки. Белое движение сегодня — это несколько хорошо обученных и вооруженных империалистами дивизий, готовых немедленно вступить в войну против нас. Польша, Румыния, Франция дают им деньги и оружие не только на разведывательно-диверсионную работу, но в первую очередь на подготовку войны против Советского Союза.

Менжинский говорил тихо, заставляя прислушиваться к себе:

— Сотрудников, неспособных оценить степень опасности белой эмиграции, следует откомандировывать из центрального аппарата, заменять молодыми, инициативными кадрами. Мы должны знать все, что происходит в основных центрах белой эмиграции. Все их попытки вести разведывательно-диверсионную работу немедленно пресекать! Иностранному отделу немедленно сориентировать в этом направлении загранаппарат. Усильте агентурную работу. Значение имеет широта охвата, масштаб проникновения в белое движение. Резидентуры в Париже, Берлине, Софии и Белграде должны сосредоточиться на вербовочной деятельности.

Председатель ОГПУ повернулся к начальнику иностранного отдела:

— Устранение Кутепова — это удача. Все участники представлены к награждению орденами Красного Знамени. РОВС фактически обезглавлен. Кто, кстати, его возглавит? Есть сведения?

Начальник иностранного отдела встал и доложил:

— Бывший генерал-лейтенант Евгений Карлович Миллер.

За три недели до похищения Кутепов сам назначил его своим преемником.

— А, этот, который был в Архангельске, — понимающе сказал Менжинский. — Палач Севера.

Совершенно верно. Но он старше Кутепова — ему шестьдесят шесть лет. И не так популярен, особенно среди белой молодежи, склонной к террору и потому наиболее для нас опасной. Миллер будет опираться на старый кадровый генералитет.

— В окружении Кутепова у вас были люди, но не настолько близкие, чтобы сообщать нам о всех его планах. Исправляйте эту ошибку применительно к Миллеру. Подведите к нему своего человека, влияйте на него в нужном нам направлении. Есть такая возможность? — спросил Менжинский.

— Найдем, — твердо сказал начальник иностранного отдела.

Начальнику иностранного отдела доложили, что Ковальский в Москве и ждет указаний.

— Быстрее готовьте его к отправке. Хорошо, что мы его вовремя вызвали из Харькова, а то украинцы сейчас его бы сами погнали за кордон, — одобрил своих сотрудников начальник отдела. — Но проверьте, конечно, насколько он годится для вербовочной работы. Нельзя засорять закордонные кадры. А то у нас любой сексот лезет из кожи, чтобы перейти в ИНО и попасть в загранаппарат.

В иностранном отделе читали и перечитывали пересланные из Харькова фельдъегерской связью два исписанных Ковальским листка с перечислением его знакомых из числа офицеров бывшей Добровольческой армии, осевших в эмиграции.

В списке было восемнадцать фамилий. Ковальский предполагал, что эти люди смогут стать источниками информации для советской разведки. Кого-то из них он даже предполагал завербовать. Каждую фамилию из списка Ковальского сверяли с картотекой иностранного отдела.

Кто же значился в списке бывшего штабс-капитана Петра Ковальского?

«Генерал Кутепов — мы познакомились в общежитии Красного Креста в Новочеркасске в 1917 году, — писал Ковальский, — где собиралось первое ядро Добровольческой армии. Встречались часто. Во время обороны Ростова Кутепов был в опое у Корнилова (Корнилов не любил бывших гвардейцев) и был младшим офицером в офицерской роте, от командования был отстранен за оставление Таганрога. Встречались, повторяю, часто, но были довольно далеки».

Генерал Кутепов больше не интересовал ОГПУ.

Как именно закончил свой земной путь председатель РОВС, в иностранном отделе знали немногие. Полуофициально говорили, что Кутепова приказали доставить в Москву, потому что генерала-вешателя, руки которого по локоть в народной крови, следовало судить и повесит!..

На пароходе Кутепов вроде бы впал в депрессию, отказывался от еды, не отвечал на вопросы. Весь рейс Кутепов провел в состоянии странного оцепенения и пришел в себя, лишь когда судно приблизилось к Дарданеллам и Галлиполийскому полуострову, где после эвакуации армии генерала Врангеля из Крыма в 1920 году разместились остатки 1-го армейского корпуса, которым он командовал.

Кутепов, как сказал Костров своим сотрудникам, умер от сердечного приступа на судне, когда до Новороссийска оставалось сто миль. Костров уверял, что Кутепов умер от страха.