Я наклонилась, подставила руки, на которые малыш с радостью забрался. Он вообще вел себя как настоящий котенок: терся о мое платье, мурлыкал, или, скорее, шурлыкал, потому что вместо привычного мурчания до уха доносилось «Ш-р-р-р», и «Ш-ш-р-р-рау».
— Идем, — Золтер кивнул в сторону двери, а я улыбнулась большеухому элленари в белом халате.
— Спасибо большое!
Тот почему-то пошел сине-зелеными пятнами, пробормотал:
— Пожалуйста, — и поспешно скрылся за дверью подсобки, откуда донесся звук, подозрительно напоминающий сморкание в носовой платок.
— Что это было? — удивленно спросила я.
— Маршараш — нигар. Это раса слуг и рабов, с ними никто не церемонится.
Я вскинула брови:
— Рабов?!
— Что тебя так удивляет, Лавиния? В нашем ужасном обществе есть рабы, — сарказма в голосе великого повелителя Аурихэйма было столько, что могло бы хватить на всех элленари вместе взятых.
Удивиться, с чего бы, мне было не дано: мы как раз поравнялись с охранниками. Эти мощные существа согнулись так, что булавы ударились о стены, высекая искры, но Золтер даже не взглянул в их сторону, и мы прошли мимо.
— Откуда в Аурихэйме столько рас? — поинтересовалась я. — Наш мир… не такой.
— Ваш мир примитивный, — хмыкнул он. — Аурихэйм рожден в пространстве, наполненном изначальной магией и ее силой. Когда магия только набирала силу, открывалось множество измерений, вместе с ней в наш мир приходили самые разные существа.
— Но они не являются элленари?
— Совершенно верно. Кто-то из них пожелал остаться сам. Кого-то мы истребили, потому что они пытались нас захватить. Сейчас все дыры в пространстве тщательно запечатаны, и столь же тщательно охраняются.
Я покачала головой.
— Или ты считала, что вы — единственные разумные существа во Вселенной?
— Я ничего такого не говорила! — возмутилась я, и котенок на моих руках возмущенно шяукнул.
— Ну разумеется. О таком ты исключительно думаешь.
Я моргнула.
— Что вы хотите этим сказать?
— Леди не положено говорить вслух то, что она считает невежливым, не так ли, Лавиния? — Он окинул меня насмешливым взглядом с ног до головы.
— То есть вы сейчас косвенно обвиняете меня в лицемерии?
— Почему же косвенно? Вполне себе прямо.
Я пожалела, что на него нельзя натравить котенка. Который, к слову, косился на Золтера очень подозрительно. Тем временем мы пересекли двор и оказались на лестнице, по которой утром спускались вместе с Лизеей. То ли замок в этой части решил не перестраиваться, то ли сегодня у магических колебаний был выходной, но лестница осталась на месте, и этот поворот я тоже очень хорошо помнила.
— Я не лицемерю, — заметила я, когда мы оказались в коридоре под шипение виеррахов.
Котенок выгнулся у меня в руках, но Золтер взмахнул рукой, запечатывая тени в стенах, и звереныш снова прижался к моей груди. Правда, напряженный и поводящий ушами, словно выискивающий малейшую опасность.
— Разумеется, нет, Лавиния. Именно поэтому последний год рядом со своим мужем ты делала вид, что у вас счастливая семья.
— Молчали бы вы… про моего мужа.
— Или что? — Он приподнял брови. Глаза опасно сверкнули.