Раскинув руки, с которых лилась выжигающая мир тьма, он свел их перед собой, и в зал устремились потоки пожирающей все на своем пути Пустоты. Элленари заметались, пытаясь укрыться от неминуемой смерти, вой перешел в плач. Время словно остановилось, перед глазами полыхнула совсем другая картина: крики и стоны женщин, высыхающий под ее плетьми Двор Жизни, и Альхиина, из последних сил пытающаяся удержать этот натиск, защитить своих подданных истинной силой жизни. Пустота ударялась о свет и с шипением отступала, снова и снова, с неукротимой мощью.
Альхиина осела вниз, истощив всю свою магию, и последняя искра, сорвавшаяся с рук Золтера, оборвала ее жизнь.
Зато теперь я знала, что нужно делать.
— Не выходите за границы моей магии! — крикнула я. — Пока вы под ее защитой, Пустота не причинит вам вреда.
Плеснувший сквозь меня свет стал еще ярче: наверное, никогда раньше я не чувствовала магию жизни так остро, как в этом царстве боли и тьмы. Идущий трещинами пол замка содрогнулся, плитка взмыла ввысь крошкой, впуская внутрь корни и листья, идущую изнутри мира силу, сливающуюся с моей. Вьюны выстреливали ввысь, чтобы уцепиться за мощные рога корней. Сердце превратилось в набат, стучащий сотнями ритмов собравшихся вокруг. Пустота шипела, пытаясь добраться до элленари, но невидимая прозрачная стена искр отсекала ее со всех сторон, снова и снова.
— Что ж, это мне даже нравится, — прошипел Золтер. — История повторяется, правда? Ты ведь знаешь, как умрешь? Вместе со всеми, кого убьет твоя правда?!
Пустота обрушилась на границы жизни, и я содрогнулась вместе с текущей сквозь меня магией.
— Да, она тоже думала, что сумеет их всех защитить, — усмехнулся он, глядя мне в лицо. — Но она была Королевой, а ты — всего лишь девчонка, которая не познала даже истинной сути магии жизни.
Удар, обрушившийся сквозь мой свет, отозвался сотнями криков. Разлетевшиеся от натиска такой мощи вьюны и чернеющие цветы, отдавшие последние силы мне.
— В отличие от них у тебя есть выбор, Лавиния. Позволишь им умереть — будешь жить.
Я чувствовала боль рассыпающихся тленом корней. В дрожащие от напряжения пальцы, горевшие от магии, вместе с живительным светом уже втекала дрожь.
— Нет, — сдавленно прошептала я, чувствуя, как рвутся невидимые нити и как свет начинает стягиваться, подчиняясь давящим на него ладоням Пустоты. — Нет.
— Очень глупо, — процедил Золтер.
Удар, который заставил меня содрогнуться, кажется, со всем миром, обрушился на меня с такой силой, что потемнело перед глазами. Кто-то взвизгнул: краешек платья одной элленари сожрала пустота, а Золтер снова вскинул руки.
— Прощай, Лавиния. Мне будет очень тебя не хватать.
Срывающиеся с его губ слова были глухими и страшными. Пустыми.
В этот миг я подумала о том, что не успела сказать Льеру, что его люблю.
И Винсенту.
И Терезе.
Собравшаяся в руках Золтера мощь, казалось, могла уничтожить весь мир. Или все миры. Поэтому в миг, когда его лицо исказилось от злобы, я мысленно собрала весь свет, который еще бился во мне, готовясь обрушить его в эту тьму и ожидая последнего удара.
Удара не последовало.
Я увидела, как его черты исказились снова, словно внутри шла страшная борьба, а потом сквозь ненавистное лицо проступило другое. До боли родное, любимое, то, что я уже не надеялась увидеть.
— Ему нужно было тело, Лавиния, — сдавленно выдохнул Льер. — Своего он лишился, поэтому занял мое. Прости, что не сумел устоять. Я люблю тебя.
Пустота, которая должна была обрушиться на меня, подчиняясь его воле, хлынула вниз. Стекая по стенам, уходила в пол, а собравшаяся на вскинутых руках Льера черная мощь плеснула в него самого. Всей силой прокатилась сквозь тело, сдирая остатки цвета с его лица.
И полностью иссякла.
В ту же минуту, как Льер поломанной куклой рухнул на пол.
10
Я бросилась к нему.
Упала на колени, чувствуя под пальцами лед рук. Серебро некогда черных как ночь волос и кожа, напоминающая пергамент. Поэтому когда мне в ладонь ударило сердце, я себе не поверила.
Удар.