– О мой бог! – невольно вырвалось у меня.
– Что такое?
– Взгляните! – Я показала на кулон, а мои пальцы инстинктивно сжали лунный камень на шее.
Флориано внимательно изучил фотографию, потом перевел взгляд на меня.
– Вы правы, Майя. По-моему, это одна и та же вещь.
– Наверное, именно поэтому Яра и отдала мне письма. Она сказала, что сразу же узнала кулон.
– Словом, вы наконец поверили в то, что связаны родственными узами с семейством Айрис Кабрал, да? – Флориано посмотрел на меня с обнадеживающей улыбкой.
– Теперь да, – впервые подтвердила я свое родство вслух. – Столь вещественным доказательством невозможно пренебречь.
– Рады?
– Рада, но…
Я отложила фотографии в сторону и тяжело вздохнула. Флориано закурил сигарету и молча стал разглядывать меня.
– Что «но»? – спросил он после некоторой паузы.
– Она бросила в Париже человека, которого любила всем сердцем и душой, вернулась к себе на родину и вышла замуж за мужчину, которого совсем не любила. Все это очень печально.
– О, да вы, как я погляжу, романтик в душе, Майя.
– Никакой я не романтик. Но трудно оставаться безучастной, когда читаешь письма Изабеллы к Лоен, в которых она делится с верной подружкой детства своими чувствами к Лорену Бройли. Вы это скоро сами прочувствуете.
– Надеюсь, вы не заставите меня ждать слишком долго.
– Конечно, не заставлю. Хотя, кто знает… Может, со стороны Изабеллы это была всего лишь мимолетная страсть, такое временное помрачнение рассудка и ничего более.
– И такой вариант тоже не исключен, – согласился со мной Флориано. – Но если бы это было так, то тогда почему ваш отец отдал вам этот кусочек мыльного камня в качестве путеводной нити на тот случай, если вы захотите распутать свою историю до самого конца? Ведь было бы гораздо проще просто приложить фотографию Изабеллы и ее мужа.
– Сама не знаю, почему он так сделал, – вздохнула я. – И боюсь, эту загадку мне уже никогда не разгадать. Ведь после октября 1928 года, то есть с тех самых пор, как Изабелла покинула Париж и вернулась к себе в Рио, писем больше не было. По всему получается, что она вышла замуж за Густаво и на этом успокоилась.
– В отличие от вас, я думаю, что наша история на этом не заканчивается. – Флориано протянул мне еще одну фотокопию. – Этот снимок сделан в январе 1929 года. А рядом текст, из которого следует, что на фотографии изображен гипсовый слепок головы Христа, который доставили в Бразилию из Франции. А вот этот диковинный предмет рядом с головой – это гигантских размеров ладонь руки Спасителя. Заметьте, на фотографии двое мужчин. В одном я узнал Эйтора Леви, руководителя строительных работ по воздвижению памятника Христу. А теперь повнимательнее приглядитесь ко второму мужчине.
Для большей наглядности Флориано ткнул пальцем в крохотную фигурку человека.
Я стала вглядываться в черты его лица. Мужчина стоял, небрежно прислонившись к руке Христа.
– Боже мой! Так ведь это же Лорен Бройли.
– Именно он. Собственной персоной, так сказать.
– Значит, он был здесь, в Рио?
– Выходит, что да. Полагаю, цель его поездки, во всяком случае, официальная – сопровождать груз из Франции.
– Вполне возможно, он даже встречался с Изабеллой. Как думаете?
– Как историк, я бы не стал торопиться с окончательными выводами. Ведь пока нам наверняка известно лишь о чувствах Изабеллы к Лорену, – напомнил мне Флориано. – А вот что касается чувств уже самого Лорена к ней, то мы лишь можем догадываться на сей счет.
– Вы правы. Но в своих письмах к Лоен Изабелла много рассказывает, как часами позировала в художественной мастерской Поля Ландовски для той скульптуры, которая сегодня украшает сад виллы Каса дас Оркуидеас. А еще она пишет о том, что Лорен умолял ее остаться вместе с ним во Франции, не возвращаться назад, на родину. Вдруг он специально приехал в Бразилию ради нее? Но как нам узнать, встречались ли они здесь, в Рио?
– А мы зададим этот вопрос вашей приятельнице, служанке Яре, – с самым невозмутимым видом ответил Флориано. – Коль скоро она отдала вам эти письма, то, следовательно, по каким-то, только ей известным причинам она хочет, чтобы вы в конце концов докопались до всей правды.