– Здравствуй, моя милая. Ну, как прошел день? – спросил у нее Флориано, широко улыбаясь.
– Очень хорошо. Только я по тебе сильно соскучилась.
Я посмотрела в сторону двери. На пороге стояла молодая стройная женщина. Она скользнула глазами по мне, поздоровалась с улыбкой на устах, потом повернулась к дочери:
– Пошли, Валентина. Видишь, папа сейчас занят. А тебе надо принять душ. Мы после школы ходили купаться на пляж. На улице такая жара, – добавила она, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Папочка, можно я немного побуду с тобой? – взмолилась Валентина, когда отец снова поставил ее на пол.
– Пока ступай, прими душ, а когда надо будет укладываться спать, то ты принесешь мне свою книгу, и я почитаю тебе на сон грядущий еще одну главу из нее. – Флориано нежно поцеловал девочку в темные кудряшки и слегка подтолкнул в сторону матери. – Увидимся позже, голубка моя.
– Мне тоже пора, – сказала я, поднимаясь со своего места после того, как за ними закрылась дверь. – Я и так отняла у вас сегодня столько времени.
– Подождите. Все же нам стоит связаться с тем хосписом, про который я вам говорил, – откликнулся Флориано, снова садясь за компьютер.
– У вас красивая дочь. И на вас очень похожа, – обронила я. – Сколько ей?
– Шесть лет, – ответил Флориано, проворно перебирая пальцами по клавиатуре. – Вот, я вошел на их сайт. А вот и номер их телефона, кстати. Правда, едва ли мы застанем кого-нибудь в регистратуре в такое позднее время. Но хотя бы попытаемся.
Флориано поспешно загнал цифры номера в свой мобильник и приложил трубку к уху. Прошло несколько секунд, после чего он слегка отстранил трубку.
– У них есть еще телефон ночной скорой помощи, но, по-моему, если мы начнем трезвонить туда, да еще в такое неурочное время, то это может показаться подозрительным. Не будем испытывать судьбу. Одно дело – звонок от обеспокоенных родственников, когда они не могут точно установить, где именно находится в данную минуту близкий им человек, и совсем другое, когда член семьи не в курсе того, что их бабушку или прабабушку поместили в хоспис. Знаете что? Предлагаю завтра с самого утра прокатиться туда на машине и прямо на месте узнать, что, где и как.
– Но такая поездка может ничего не дать. Еще один тупик.
– Очень даже может быть. Но инстинкт почему-то подсказывает мне, что сейчас мы на верном пути. Молодец, Майя, – похвалил он меня за своевременно подброшенную идею и одобрительно улыбнулся. – Вскоре я из вас сделаю самого заправского детектива-историка.
– Тогда до завтра. А сейчас я ухожу и оставляю вас на какое-то время в покое.
– Я подвезу вас в отель. – Флориано тоже поднялся из-за стола.
– Не надо! – твердо отказалась я. – Я с удовольствием прогуляюсь пешком.
– Хорошо. Тогда завтра ровно в двенадцать заезжаю за вами. У меня на половину десятого назначена встреча с учительницей Валентины. В школе считают, что у ребенка нет абсолютно никаких способностей к чтению, – неожиданно признался Флориано и тяжело вздохнул.
– Не расстраивайтесь, Флориано, – поспешила я успокоить его. – Все возможно, конечно, но вот, к примеру, одна из моих сестер – ее зовут Электра, – у нее тоже были проблемы с чтением. А между тем она – милейшее создание на свете, пожалуй, лучше нее человека и не сыскать. Доброй вам ночи, Флориано.
28
Проснувшись поутру, я снова извлекла из сейфа письма Яры и стала заново перечитывать те из них, которые Изабелла писала Лоен из Парижа. На сей раз я читала их не столько как заинтересованное лицо, в надежде найти подходящую зацепку для подтверждения своего родства, сколько как историк. Как это, к примеру, делал Флориано. И мне стало понятно, почему письма так взволновали его. Я отложила бумаги в сторону и откинулась на подушки. Мысли мои сами собой завертелись вокруг Флориано, его красавицы-дочери и ее маме, которой, судя по моим прикидкам, едва-едва за двадцать.
Признаться, меня немного удивил выбор Флориано. Избрать себе в спутницы жизни столь юную особу. С другой стороны, я почувствовала легкий укол зависти и даже ревности, когда увидела мать и дочь на пороге квартиры Флориано. Порой мне кажется, что все люди на белом свете живут в любви и согласии друг с другом, все, кроме меня, горемычной.
Я приняла душ, оделась и спустилась вниз. Впервые Флориано не оказалось на месте. Тогда я присела в уголке вестибюля и стала ждать. Флориано появился лишь через пятнадцать минут, он выглядел уставшим и крайне расстроенным.
– Прошу простить меня, Майя. Но моя встреча с педагогами затянулась дольше, чем я предполагал.
– Все в порядке, Флориано. Нет проблем, – заверила я его, садясь в машину. – А как сама встреча? Надеюсь, прошла хорошо?
– Ну, когда тебе сообщают, что у твоего ненаглядного дитяти есть проблема, которую едва ли удастся решить в обозримом будущем, если вообще удастся, то я бы не говорил, что встреча прошла хорошо. – Флориано вздохнул. – Немного утешает лишь то, что дислексия у дочери выявлена на самой ранней стадии. Надеюсь, что Валентина сможет получить всю необходимую профессиональную помощь и поддержку. Вот она, ирония судьбы! Я – профессиональный писатель, а мой ребенок обречен на то, чтобы всю жизнь бороться с неподдающимися ему словами.
– Да, это очень больно. Мне искренне жаль, – промямлила я, не зная, что еще можно сказать в подобной ситуации.
– Она такая славная девочка, да и жизнь у нее совсем даже не простая.
– К счастью, если судить по тому, что я увидела вчера, у нее, по крайней мере, есть любящие отец и мать.
– Только любящий отец, – возразил Флориано. – Увы-увы, но моя жена умерла, когда Валентина была еще совсем маленькой. Легла в больницу, чтобы сделать пустяшную операцию, через два дня вернулась домой, но рана стала гноиться. Разумеется, мы тут же обратились за помощью, однако врачи нас успокоили, заверили, что все образуется и рана заживет. А через две недели Андреа умерла от заражения крови. Теперь вы понимаете, почему система бразильского здравоохранения вызывает у меня лишь самые негативные эмоции.