– Все я понимаю, Изабелла. Просто хочу, чтобы ты еще раз прочувствовала перед тем, как уехать навсегда, как сильно я желаю тебя.
– Я не такая, как ты, Лорен, – покачала головой Изабелла. – Просто мы с тобой до нашей встречи вращались в совершенно разных мирах. А может, все дело в том, что ты мужчина, а я женщина. Но как бы то ни было, а у меня на родине семья – это все. Это святое…
– Я уважаю авторитет семьи, – согласился с ней Лорен. – Но мне кажется, что в жизни каждого человека наступает момент, когда следует в первую очередь подумать о себе, а потом уже о других. Знаешь, жертва, которую ты собираешься принести на алтарь дочерней любви, слишком велика даже для самой любящей и преданной дочери. Выйти замуж без любви, прожить жизнь с нелюбимым, с человеком, который тебе не мил, лишиться обычного женского счастья, по сути, обречь себя на страдания до самой смерти, разве это справедливо?
– Но иного выбора у меня нет, – с отчаянием промолвила Изабелла.
– Я понимаю, почему ты так считаешь. Но, поверь мне, каждый человек наделен свободой воли. Именно этим мы и отличаемся от животных. И потом… – Лорен снова погрузился в молчание, тщательно обдумывая то, что он собирался сказать. – А что твой жених? Ты говорила, что он влюблен в тебя без памяти?
– Да, мне кажется, он любит меня.
– Тогда представь себе, каково будет бедолаге жить рядом с женщиной, которая никогда не сможет ответить на его чувства. Твое безразличие, осознание того, что ты вышла за него замуж исключительно из чувства долга, разве всего этого не достаточно, чтобы разрушить его душу и сделать несчастнейшим из смертных?
– Мама говорит, что со временем я сумею полюбить своего мужа. Я обязана ей верить.
– Что ж, раз так… – В ту же секунду рука Лорена соскользнула с ее плеча. – В таком случае я должен пожелать тебе долгой и счастливой семейной жизни. И на этом ставим точку. – Резким движением он поднялся со скамьи и отошел от нее, направившись к центру мастерской.
– Пожалуйста, Лорен, не надо так. В нашем распоряжении всего лишь пара часов, которые мы еще можем провести вместе, – умоляюще обратилась к нему Изабелла.
– Изабелла, я сказал все, что мог. Я признался в любви, сказал, что готов преданно служить тебе. Более того, я попросил тебя остаться в Париже со мною, не возвращаться домой. – Лорен обреченно опустил плечи. – Больше мне сказать нечего. Прости, но мне не очень приятно выслушивать от тебя речи о том, что когда-нибудь, в один прекрасный день, ты сумеешь полюбить собственного мужа.
В голове Изабеллы начался настоящий сумбур. На ум приходили самые противоречивые мысли. Сердце колотилось так, что вот-вот выскочит из груди, ноги сделались ватными. Она молча наблюдала за тем, как Лорен снова набросил покрывало на скульптуру, пряча ее от чужих глаз, словно это был какой-то близкий ему человек, только-только отошедший в мир иной. И было в этом, как показалось Изабелле, нечто символическое, нечто большее, чем чисто практическое желание защитить созданное им произведение от пыли и грязи. Она с трудом оторвалась от скамьи и направилась к Лорену.
– Лорен, прошу тебя! Дай мне время подумать… Я не могу вот так вот сразу взять и все решить. Мне надо время, чтобы обдумать…
Изабелла залилась слезами, прижимая обе руки к вискам.
Какое-то время Лорен молчал, словно что-то обдумывал сам. Но вот наконец он заговорил:
– Я знаю, что больше ты не появишься в мастерской. Но прошу тебя, умоляю, давай встретимся завтра днем где-нибудь в городе.
– Ты полагаешь, что эта встреча может что-то изменить?
– Это последнее, о чем я тебя прошу. Умоляю, назови только, где и когда.
Изабелла посмотрела ему в глаза и поняла, что не сможет отказать.
– Хорошо. У южного входа в сквер на углу Авеню Мариньи и Авеню Габриэль. Жди меня там ровно в три.
Лорен кивнул головой:
– Буду ждать. Спокойной ночи, моя ненаглядная Изабелла.
Изабелла молча покинула мастерскую. Ей нечего было больше сказать Лорену. Когда Изабелла пересекала сад, торопясь к машине, она снова наткнулась на мальчугана, которого подобрала в саду несколько дней тому назад. Ребенок стоял, задрав голову вверх, и разглядывал звезды. Она подошла ближе. Мальчик заметил ее и тотчас же улыбнулся.
– Привет! – поздоровалась она с ним. – Сегодня ты выглядишь гораздо лучше. Как самочувствие?
Мальчик лишь кивнул в ответ, но по выражению его лица Изабелла увидела, что он понял то, о чем она его спросила.
– Завтра я покидаю Францию. Возвращаюсь к себе домой, в Бразилию. – Изабелла достала из сумочки небольшую записную книжку и карандаш. Вырвала листок и что-то написала на нем. – Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, пожалуйста, свяжись со мной, ладно? Здесь мое имя и адрес моих родителей. – Она протянула листок мальчику. Тот стал внимательно читать написанное, беззвучно произнося каждое слово. Покопавшись в сумочке еще раз, Изабелла извлекла оттуда банкноту в двадцать пять франков. Она сунула деньги в руку мальчика, потом наклонилась и поцеловала его в макушку.
– До свидания, милый. И удачи тебе.
Позднее, оглядываясь в прошлое и вспоминая о том времени, которое она провела в Париже, Изабелла пришла к выводу, что больше всего ей запомнились длинные бессонные ночи, которые она коротала в комнате, деля ее с Марией Элизой. Подруга мирно посапывала на своей кровати, а Изабелла, пристроившись у окна, слегка раздвигала ночные шторы и наблюдала за тем, что происходит на улице внизу. Ночная жизнь Парижа манила к себе, обещая самые невероятные удовольствия и развлечения.
Но самой тяжелой и самой длинной стала, пожалуй, ее предпоследняя ночь в Париже. Прижимаясь разгоряченным лбом к прохладному стеклу, Изабелла снова и снова задавала себе одни и те же вопросы, могущие решительно изменить ее будущее.
Но и эта ночь в конце концов подошла к своему концу. Над городом уже занимался унылый рассвет, когда наконец было принято окончательное решение. Изабелла тихонько вскарабкалась на постель и с несчастным видом уставилась на узенькую полоску серого неба, проступившего сквозь щель в ночных шторах.