Все ее тело начало вибрировать, будто кровь стремительно понеслась по жилам в такт музыке. Звуки все нарастали и нарастали, достигая своего апогея.
– Правда, мадемуазель Маргарида очень талантлива? – Изабелла почувствовала теплое дыхание возле своего уха и лишь молча кивнула в знак согласия.
– Я и не подозревала, что она такая талантливая пианистка, – сказала она, когда зал снова взорвался бурными аплодисментами. – Действительно, Маргарида разносторонне талантлива. – Собственный голос показался Изабелле каким-то чужим, приглушенным, как будто доносился откуда-то из-под воды.
– А я вот уверен, когда человек рождается на свет с творческими задатками, – отозвался Лорен, – его душа словно парит высоко в небесах между звезд, которые целят в него свои стрелы. И рано или поздно земля повернется к тебе под таким углом, что какая-нибудь из муз обязательно покорит твое воображение и поможет раскрыться творческим способностям, если они у тебя есть. Вот взгляните на всех этих людей, сидящих в зале. Многие из них могут ведь не только рисовать или лепить, они еще пишут стихи, играют на разных инструментах, покоряют зрителя своим актерским мастерством и заставляют слушателя плакать, когда начинают петь, разливаясь, словно те соловушки по ночам. Ах, мадемуазель! – Лорен подскочил с банкетки при виде приближающейся к ним Маргариды и отвесил ей восхищенный поклон. – Вы самый настоящий виртуоз!
– Вы очень снисходительны ко мне, месье Лорен, – скромно ответила та, присаживаясь к столику.
– Полагаю, что в обозримом будущем наши пути снова пересекутся в мастерской профессора Ландовски. Он сказал мне, что в ближайшие несколько недель вам предстоят практические занятия в его ателье. Нечто вроде такой интернатуры.
– Да, такое предложение он мне сделал, но я пока никому ничего не говорила. Боюсь спугнуть удачу, пока все не станет явью, – ответила Маргарида, веля официанту подать счет. – Для меня огромная честь попрактиковаться непосредственно в его мастерской.
– Он считает вас очень талантливой. Разумеется, талантливой женщиной, – добавил Лорен, слегка поддразнивая Маргариду.
– Что ж, воспринимаю ваши слова как комплимент, – улыбнулась в ответ Маргарида. Подали счет, и она положила на него сверху несколько банкнот.
– А я вот что подумал. Если вы начнете работать в нашей студии, то сможете попутно выполнять обязанности опекунши, пока я буду лепить мадемуазель Изабеллу? Как смотрите? – спросил у нее Лорен.
– Такой вариант не исключен, но надо посмотреть, как будут развиваться события.
Маргарида метнула быстрый взгляд на Лорена, потом перевела глаза на Изабеллу и наконец снова на часы над баром.
– Нам пора. До скорого, месье Бройли, – добавила она по-французски, расцеловывая его в обе щеки. Изабелла тоже поднялась со своего места.
– Ах, мадемуазель Изабелла! По-моему, сама судьба толкает нас навстречу друг другу, – обронил Лорен, целуя ей руку, и метнул в присущей ему манере многозначительный взгляд из-под опущенных ресниц. При всей своей наивности Изабелла мгновенно расшифровала все то, что хотел сообщить ей Лорен.
К счастью для Изабеллы, по возвращении в отель она обнаружила, что сеньора да Силва Коста предается послеобеденному сну. Зато бодрствовала Мария Элиза. Изабелла застала ее в гостиной с книжкой в руках.
– Ну, как твои занятия? – задала подруга свой первый вопрос, едва Изабелла переступила порог комнаты.
– Замечательно! – воскликнула Изабелла и рухнула в кресло. Все те нервные потрясения, которые ей пришлось только что пережить, основательно вымотали ее. Она чувствовала себя уставшей, но ликующее настроение от встречи с Лореном не покидало ее.
– Рада за тебя. И чему там тебя учили?
– А, всему понемногу. Главным образом рассказывали про инструменты, которыми должен пользоваться скульптор, работая с камнем, – рассеянно бросила Изабелла в ответ, чувствуя, что губы не очень-то ее слушаются. Звуки получаются совсем не такими, как обычно. Видно, выпитое дает о себе знать.
– Целых шесть часов тебя мучили рассказами о том, какими инструментами надо обрабатывать камень? – недоверчиво переспросила Мария Элиза.
– Да, а что такого? А потом мы с Маргаридой отправились на обед и… – Изабелла неожиданно резко поднялась с кресла. – Ох, устала до чертиков. Пожалуй, пойду к себе и тоже прилягу на часок перед ужином.
– Изабелла!
– Слушаю тебя.
– Ты пила?
– Конечно, нет… Если не считать бокала вина за обедом. Но, в конце концов, все парижане пьют за обедом вино.
Изабелла направилась к дверям, а про себя поклялась, что никогда и никому не проболтается о том, чем ее сегодня угощали в кафе «Клозери де Лила» и какие напитки выставлялись на их грубо, в крестьянской манере, сколоченный столик.
21
Изабелла аккуратно свернула листок бумаги и положила его в конверт, приготовив письмо к отправке. Затем, откинувшись на спинку стула, предалась размышлениям о том, как бы ей хотелось поделиться с родителями своими истинными чувствами к Парижу, городу, в который с каждым днем она влюбляется все больше и больше, рассказать им о тех новых возможностях, которые у нее здесь появились, о людях, с которыми она познакомилась. Но она прекрасно понимала, родители ее ни за что не поймут. Более того, они даже испугаются, подумают, что напрасно разрешили ей отправиться в столь дальнее путешествие.
Единственным человеком на свете, с которым Изабелла могла поговорить без утайки, оставалась ее верная служанка Лоен. А потому она взяла еще один листок бумаги и быстро настрочила еще одно письмо, в котором излила всю свою душу, рассказала Лоен о Монпарнасе и, конечно, о Лорене Бройли, молодом помощнике профессора Ландовски, который изъявил желание изваять ее бюст…
Каждое утро Изабелла просыпалась в состоянии радостного предвкушения нового дня, и все благодаря Маргариде. Лекции, которые они посещали, действительно оказались очень содержательными. А после занятий девушки отправлялись обедать в «Клозери де Лила», и каждый раз Изабелла не могла дождаться того момента, пока снова окажется в знаменитом кафе.