Маргарида оказалась права. Долго скучать в одиночестве им не пришлось. Очень скоро к столику вереницей потянулись посетители мужского пола самых разных возрастов, начиная от очень молодых, почти юных, и кончая совсем уже дряхлыми старцами. Все они сердечно приветствовали Маргариду и тут же начинали расспрашивать, кто ее прекрасная спутница.
– О, еще одна темноглазая красавица с горячей кровью в жилах из вашей далекой экзотической страны, – прокомментировал присутствие Изабеллы какой-то господин. Изабелла, к своему ужасу, даже успела заметить, что у него накрашены губы.
Другие мужчины просто останавливались возле столика и молча пялились на нее до тех пор, пока она не заливалась краской, делаясь похожей на редис в мясном салате, который все еще стоял перед ней нетронутым. Изабелла была слишком возбуждена всем происходящим, чтобы приступать к трапезе.
– Да, вас я могу нарисовать, – лениво заметил какой-то художник. – Запечатлеть, так сказать, для вечности вашу неземную красоту. Маргарида знает, где находится моя студия.
С этими словами художник отвесил легкий поклон и удалился восвояси. Каждые пару минут официант подходил к их столику с очередным бокалом, заполненным жидкостью какого-то странного цвета, и громогласно объявлял: «С наилучшими пожеланиями и за здоровье дам от господина за столиком номер шесть…»
– Разумеется, ты не будешь позировать никому из них, – прагматично заметила ей Маргарида. – Они же все тут сюрреалисты. Чего от них ждать? Будут пытаться перенести на полотно твою внутреннюю сущность. А до всего внешнего им и дела нет. Могу себе представить, во что может вылиться такой портрет. Огненно-красные языки пламени, якобы олицетворяющие страсть. Грудь в одном углу, а глаз – в другом. Тот еще видок! – Маргарида весело хихикнула. – Вот этот бокал можешь попробовать. Это коктейль «гренадин». Основной компонент в нем – гранатовый сок. Мне он нравится. – Она придвинула поближе к Изабелле бокал, до краев наполненный ярко-алой жидкостью, однако внезапно ее внимание переключилось на другое. – Ой, Изабелла! Скорее! Взгляни на дверь.
Изабелла оторвала свой взгляд от созерцания коктейля, все еще решая для себя непростую проблему, а стоит ли его пробовать вообще, и повернула голову в указанном направлении.
– Ты знаешь этого человека? – спросила у нее Маргарида.
– Да, – едва слышно ответила Изабелла, разглядывая худощавого, темноволосого мужчину, на которого указала ей подруга. – Это Жан Кокто.
– Именно так! Король авангарда. Какой привлекательный мужчина, однако. Ты не находишь? Правда, немного чувственный.
– Ты и его знаешь? – снова удивилась Изабелла.
– Совсем немного, – слегка пожала плечами Маргарида. – Иногда, когда мы встречаемся здесь, он просит меня поиграть на рояле.
Занятая разглядыванием Жана Кокто, Изабелла не заметила, как из глубин кафе возникла фигура молодого человека и тотчас же направилась к их столику.
– Давненько я вас тут не видывал, мадемуазель Маргарида. Уже даже успел соскучиться. А вот и мадемуазель Изабелла собственной персоной, не так ли?
Изабелла оторвала свой взгляд от столика, за который уселся Кокто, и, подняв глаза, увидела прямо перед собой Лорена Бройли. И сразу же почувствовала, как забилось сердце в груди.
– Прошу прощения, месье Бройли. Не заметила вас сразу. Мысли мои витали далеко отсюда.
– Не лукавьте, мадемуазель Изабелла. Вы сейчас, в прямом смысле этого слова, пожирали глазами гораздо более интересного субъекта, чем ваш покорный слуга, – улыбнулся в ответ Бройли. – Никак не мог предположить, что вы, дамы, знакомы друг с другом.
– Мы познакомились совсем недавно, – пояснила Маргарида. – Вот приобщаю Изабеллу ко всем прелестям Монпарнаса.
– О, не сомневаюсь, она сумеет оценить их по достоинству.
Лорен бросил на Изабеллу многозначительный взгляд, и она мгновенно поняла, что он не забыл ни единого слова из их разговора в мастерской Ландовски.
– Представляете, тут уже куча художников умоляли ее позировать для портрета, – продолжила Маргарида. – Разумеется, я посоветовала Изабелле держаться начеку.
– Вот за это, Маргарида, вам моя отдельная благодарность. Поскольку, и мадемуазель Изабелле это хорошо известно, мне она обещала первому. А потому я счастлив, что вы смогли сберечь ее художественную девственность для меня, – снова улыбнулся Лорен.
То ли под действием выпитого алкоголя, то ли от того состояния эйфории, в котором пребывала Изабелла, почувствовав себя частью совершенного нового, неизведанного для нее мира, но от этих слов Лорена сладостная истома разлилась по всему ее телу.
Вместе с Лореном к столику подошел еще один смуглолицый молодой человек. Сейчас он выступил вперед и обратился с просьбой к Маргариде.
– Мадемуазель Маргарида, мы все за столиком месье Кокто просим вас порадовать нас своей чудесной игрой на рояле. Месье Кокто просит сыграть его любимое. Вам знакома эта вещь?
– Да, – не совсем охотно призналась Маргарида, бросив быстрый взгляд на часы, висевшие на стене над стойкой центрального бара. – Для меня большая честь сыграть для месье Кокто. Хотя сразу же предупреждаю, до исполнительского мастерства месье Равеля мне очень далеко. – Маргарида поднялась из-за стола и слегка склонила голову, повернувшись к столику Равеля.
Потом с легкостью проскользнула через толпу народа, сгрудившегося в проходах, подошла к роялю и уселась на стул, на котором еще совсем недавно восседал сам маэстро Равель. Со всех концов зала послышались одобрительные возгласы.
– Могу я присесть рядом, чтобы тоже получить наслаждение от игры вашей подруги? – спросил Лорен у Изабеллы.
– Конечно, – ответила она, и молодой человек немедленно пристроился на узенькой банкетке рядом с ней, упершись своим бедром в ее бедро. И снова, уже в который раз, Изабелла поразилась той непосредственности, с которой ведут себя парижане. Судя по всему, он воспринимает столь тесную физическую близость между мужчиной и женщиной как нечто само собой разумеющееся.
Послышались первые громогласные аккорды знаменитой «Голубой рапсодии» Гершвина, и музыка мгновенно заполнила собой все пространство зала. В кафе стало тихо. Изабелла перехватила взгляд Лорена, которым тот внимательно обозревал бокалы с выпивкой, выставленные на столе в качестве подношений от посетителей кафе. Почти все они стояли нетронутыми. Но вот, кажется, он нашел то, что нужно, и обвил своими тонкими сильными пальцами бокал. Вторая рука Лорена, та, которая под столом, небрежно легла на бедро. Вполне обычный жест для любого мужчины. Текли минуты, и постепенно его рука сместилась в узенькую щель между их бедрами и будто бы невзначай коснулась ее бедра. Изабелла затаила дыхание. Она была почти уверена, что это прикосновение было не случайным. Легкие прикосновения его руки, которыми он гладил платье, обтягивающее бедро, прожигали ее насквозь.