– Вам повторить, сеньор? – спросил он автоматически, ожидая увидеть обычный согласный кивок. Официант даже приготовился отойти, чтобы подать новую порцию виски, но в этот момент Густаво с большим усилием выдавил из себя:
– Нет, спасибо. Если можно, кофе.
– Сей момент, сеньор.
Глотая горячую, обжигающую жидкость, он продолжал размышлять о своей пока еще не очень продолжительной супружеской жизни. И впервые был вынужден признаться самому себе, что за тот короткий промежуток времени, что они с Изабеллой вместе, их отношения заметно ухудшились. Спустя всего лишь полгода после свадьбы они уже, можно сказать, ведут раздельное существование. И в этом виноват прежде всего он сам. Постоянно торчит в клубе, пытаясь утопить все свои комплексы в спиртном.
С пугающей ясностью Густаво вдруг увидел, как и почему от него отвернулась жена.
Неудивительно, что она так несчастна. С одной стороны – ледяная враждебность свекрови, с другой – муж, не просыхающий от пьянства, поглощенный жалостью к самому себе. И что может чувствовать в подобной ситуации Изабелла? Только то, что она совершила ужасную ошибку, выйдя за него замуж.
– Но ведь я люблю ее, – едва слышно прошептал Густаво, уставившись на дно кофейной чашки.
Неужели уже поздно начать заново налаживать их отношения? Ведь можно же постараться и вернуть хотя бы ту взаимную симпатию, чувство общности духовных интересов, которое было у них до свадьбы. Разве нет? Он точно помнил, что тогда Изабелла питала к нему явную приязнь.
«Я возьму все под свой контроль», – пообещал он себе, выписывая чек. После чего вышел на улицу и направился к поджидавшей его машине. Вот сейчас вернется домой и поговорит с родителями так, как должно. Он понимал, что если не сделает этого сейчас, то потеряет свою жену навсегда.
Последние две недели Фабиана, Изабелла и Лоен ни на минуту не оставляли Карлу одну. Они дежурили у ее постели по очереди, сменяя друг друга. Однажды вечером, выдавшимся на редкость спокойным, Карла слегка пошевелила ослабевшей рукой, чтобы коснуться руки дочери.
– Детка моя, хочу поговорить с тобой кое о чем, пока у меня остались еще силы, – еле слышно прошептала она. Изабелла наклонилась к ней совсем близко, чтобы расслышать слова. – Понимаю, супружеская жизнь началась для тебя непросто. И я чувствую себя обязанной дать тебе несколько наставлений на будущее…
– Мамочка, не надо, пожалуйста, – с отчаянием в голосе взмолилась Изабелла. – Да, в наших отношениях с Густаво есть проблемы, впрочем, как и у всех супружеских пар. Но ничего такого, из-за чего тебе стоило бы волноваться прямо сейчас.
– Может, и так, – упрямо продолжила гнуть свою линию Карла. – Но ты – моя дочь, и я знаю тебя гораздо лучше, чем ты это себе представляешь. От меня не укрылось то, что у тебя возникла некая… привязанность к одному человеку. И этот человек вовсе не твой муж. Я все хорошо поняла в тот вечер у вас на вилле, когда он снял покрывало со своей скульптуры.
– Мамочка, на самом деле у нас ничего нет. Он мне просто… друг, – возразила Изабелла, пораженная тем, как верно уловила мать сущность их с Лореном отношений.
– Сомневаюсь! – невесело усмехнулась Карла. – Вспомни вашу случайную встречу на горе Корковадо. Я ведь заметила тогда, какими взглядами вы обменялись. Ты притворилась, что не знаешь его, но я сразу же поняла, что это не так. Ты знаешь его, более того, знаешь очень хорошо. Должна предупредить тебя заранее, что если ты вступишь на путь адюльтера, то ничем хорошим это не закончится. Ничего, кроме неприятностей и сердечных переживаний, никто из вас троих, вовлеченных в эту ситуацию, не получит. Заклинаю тебя, Изабелла. Ты еще так недавно замужем. Дай Густаво шанс сделать тебя счастливой.
Не желая расстраивать мать еще больше, Изабелла кивнула головой в знак согласия.
– Хорошо, мамочка. Я обещаю.
Спустя два дня на рассвете в комнату Изабеллы вошла Фабиана.
– Сеньора Изабелла, думаю, пора звонить вашему отцу.
Антонио приехал незамедлительно и последние часы жизни своей жены провел рядом с ней. Карла отошла спокойно, без мук. Антонио и Изабелла стояли, обнявшись, у ее ног и тихо плакали.
После похорон они вернулись в Рио вместе. Согласно последней воле усопшей, ее похоронили на небольшом деревенском кладбище в Пати-де-Альферес. И отец, и дочь чувствовали себя осиротевшими и покинутыми.
– Паи, пожалуйста, – обратилась Изабелла к отцу, когда они приехали домой и она уже приготовилась ехать на виллу Каса дас Оркуидеас. – Если тебе что-то потребуется, незамедлительно обращайся ко мне. Можно я приеду к тебе завтра? Посмотрю, как ты… Думаю, Густаво не станет возражать, если я поживу пару дней у тебя.
– Нет, нет, доченька. У тебя своя жизнь. А я… Что я? – Антонио обвел невидящим взглядом пустую гостиную, в которой он провел столько незабываемых часов вместе со своей женой. – Моя жизнь кончена. У меня больше ничего не осталось.
– Не говори так, папа. Не надо. Ты же знаешь, последним желанием мамы было, чтобы ты снова смог обрести счастье.
– Знаю, моя принцесса, знаю. Обещаю, я буду пытаться. Но пока мне просто невыносимо находиться в этом опустевшем доме.
Увидев в окно, что Хорхе уже подъехал, чтобы забрать ее и отвезти на виллу, Изабелла подошла к отцу и крепко обняла его.
– Помни, у тебя все еще есть я. Я люблю тебя, паи.
Она вышла в холл. Там о чем-то тихо шептались Габриела и Лоен.
– Лоен, за нами приехал Хорхе. Нам пора. – Потом Изабелла повернулась к Габриеле: – Ты видишь, в каком ужасном состоянии находится мой отец, – беспомощно проговорила она.
– Сеньора Изабелла, я сделаю все, что только можно, чтобы окружить его заботой и вниманием. Надеюсь, с Божьей помощью, он постепенно оправится от своего горя. Не забывайте, время – лучший лекарь.