– Я сожгу Многоглаза, – сообщил я его спине, – и проложу дорожку из крови к пиратскому лагерю, подальше от леса. Это хотя бы на время собьет Многоглазов с толку, особенно раз они думают, что у нас договор.
Питер повернулся ко мне, не обращая внимания на издевку: его лицо преобразилось. В глазах горело предвкушение приключения.
– Должно получиться очень весело! Гораздо лучше тупого налета. Лопну от смеха, если громадный старина Многоглаз завалится в пиратский лагерь и сожрет толстяка-капитана. Этот пират так разжирел, что биться с ним стало не интересно. Что скажете, парни? Проложим дорожку для Многоглазов?
Ответом стало какое-то неохотное бормотание, а не восторженные крики, которых явно ожидал Питер. Большинство новеньких (и немало стареньких) бросали взгляды то на труп Многоглаза, то на меня. Было совершенно ясно, что у них не было желания повторить такую стычку, особенно если в результате они повторят судьбу Гарри: сгорят изнутри от яда и истекут кровью.
– Это не сработает, если мы все прошествуем по прерии и берегу, оставив за собой след, – сказал я. – На самом деле это работа для одного или двоих.
– Тогда мы станем этими двумя, – объявил Питер, забрасывая руку мне на плечи, как будто между нами ничего не произошло.
Я вывернулся из-под его руки и согласно кивнул, потому что все еще не доверял своему голосу – не до конца. Его поведение не отличалось от того, как он себя вел обычно, но это все равно мне не нравилось.
Питер сделал вид, будто не заметил моего недружелюбия, но я-то знал, что он заметил.
– Кивок, Туман, уводите остальных к дереву.
Он махнул рукой, отпуская их. Было видно, что все они рады идти домой, а не с нами. Появление Многоглаза испортило им настрой на приключение.
Это снова заставило меня забеспокоиться о походе в пиратский лагерь с новенькими. То, что мы не пошли сегодня, не значило, что мы не пойдем в ближайшие дни, когда Питеру снова втемяшится в голову, что сразиться было бы весело. Пираты, как и Многоглазы, не были настроены проявлять к мальчишкам милосердие.
Единственным разочарованным оказался Щипок, чьи ушибы сегодня выглядели хуже, чем прошлым днем. Сломанная скула опухла и поднялась к глазу, так что этот глаз стал казаться еще меньше и подлее. «Надо бы кому-то этим заняться, – подумал я. – Свести кости обратно, чтобы они срослись правильно». Вот только делать это умел только я, а мне не слишком-то хотелось.
Здоровым глазом Щипок следил за мной, и я прочел в нем ожидание. Он будет ждать, когда выпадет шанс мне навредить – и воспользуется им.
Меня это не волновало, покуда он не станет трогать Чарли и остальных. То, что Щипок может со мной сделать – или, вернее, попробует сделать, – меня нисколько не тревожило.
Я зашел в пещеру проверить, нельзя ли воспользоваться горящими дровами от костра. Мальчишки зашли со мной забрать мешки с провизией и оружие, которые они там оставили.
Кивок указал подбородком на оленью тушу, насаженную на вертел. Она обуглилась с одной стороны и высохла с другой, став совершенно не съедобной.
– Пропало хорошее мясо, – сказал он уныло. – А я ведь завалил его одним выстрелом.
– Угу, – согласился я, хоть и не особо вслушивался.
Тело Гарри оттащили к дальней стене пещеры. Он походил на какие-то отбросы, которые сдвинули в сторону, чтобы убрать с глаз подальше.
Теперь, когда Гарри не стало и его круглое глупое лицо стало глупым и пустым, именно так к нему на самом деле и относился Питер – как к пустому месту, а мне хотелось плакать, но нельзя было, пока рядом остальные мальчишки. Так что я спрятал это плачущее чувство внутри, рядом с тем местом, где вранье Питера про Многоглазов вгрызлось мне в сердце и затаилось, свернувшись.
Я отнес охапку сухого топлива к трупу Многоглаза, из которого сочилась жидкость, па́рившая в ночном воздухе. Казалось почти невероятным, что сейчас еще ночь, что солнце еще не встало, чтобы покончить с этим кажущимся бесконечным мраком. Я так давно проснулся ночью от плача Чарли – а ведь даже полный день еще не прошел.
Я вернулся обратно, чтобы взять горящие палки, которые можно использовать как факелы. Чарли стоял у входа в пещеру, поглядывая то на меня, то на остальных мальчишек, и переминаясь с ноги на ногу.
Не успел я спросить, что случилось, как он выпалил:
– А мне можно с тобой?
Я очень ясно себе представил, что Питер может сделать с Чарли, если мы захватим его с собой: свяжет и оставит перед шатром капитана, пока я не вижу, или «случайно» столкнет с обрыва, или сотворит еще что-то ужасное, что я даже вообразить не могу. Нет, о таком даже подумать было нельзя.
И потом, Чарли будет полезно побыть без меня, с другими мальчишками. Это поможет ему найти свое место – а ему нужно его найти, если он останется на острове.
– Я уйду ненадолго, – ответил я. – Держись ближе к Делу. Тебе ведь Дел нравится, да?
– Меньше, чем ты, – сказал Чарли, а потом поманил меня к себе.
Я встал на одно колено, чтобы наши глаза оказались на одном уровне, а он прикрыл рот ладонью и прошептал:
– И я боюсь его.