Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка: читать начало книги онлайн

С каждым его словом я чувствовал себя все более глупым и виноватым. Многоглаза мы убили впервые, хотя и раньше с ними бились – и эти чудовища сожрали за эти годы немало мальчишек. Я никогда не мог понять, почему Питер разрешал нам только их ранить и почему ничего не объяснял.

– Почему? – крикнул я, все-таки вспылив перед всеми мальчишками. Я все еще слышал, как затихают крики Гарри, как он испускает последний вздох. – Почему им можно убивать нас, сколько им вздумается, а нам то же самое делать нельзя? Их уже давно следовало выжечь. Надо было сжечь прерию и оттеснить оставшихся в море. Нельзя было позволять этим чудовищам оставаться на этом острове.

– Они живут здесь столько же, сколько и я, – прошипел Питер. – У нас был договор! А ты, дурак, его нарушил, и теперь они придут за всеми нами.

Я замер.

– Какой договор, Питер?

Питер отвел глаза.

– Как это у нас договор с чудовищами, Питер? Как это ты мог заключить какой-то чертов договор, о котором никто из нас не слышал, когда мы даже не умеем с ними разговаривать?

Я увидел по его лицу: он сказал нечто такое, чего говорить не собирался. Плохо уже то, что я это узнал – но гораздо хуже, что это было сказано при других.

Как я мог этого не понять? Как я мог прожить на этом острове много десятков лет – и не знать, что Питер способен разговаривать с Многоглазами?

Что еще хуже: как он мог относиться к ним так, словно они нам ровня? Они же нас ели! Они не сражались с нами честно и лицом к лицу, как пираты. Они обращались с нами, как с тупыми животными, просто как с мешками крови, которые им нужны для их выживания. За эти годы они сожрали столько мальчишек, что мне и не сосчитать!

И все же, все же… Питер ни разу не позволил мне убить одного из них. Ни единого, сколько бы моих мальчишек они ни утаскивали под их крики в прерию.

Остальные уже начали тихо переговариваться: самые сообразительные уже сложили кусочки головоломки.

– А я и не говорил, будто могу с ними разговаривать! – заявил Питер в своей беспечной манере.

Порой мне удавалось это игнорировать, но сейчас я вышел из себя.

Я двинулся к нему, забрызганный едкой кровью Многоглаза, продолжая сжимать нож, который спас меня и остальных от съедения живьем. И я впервые попытался понять, почему пошел за ним через ту дверь в Другом Месте – много-много лет назад.

Когда он улыбнулся мне и пообещал приключения, я решил, что мы навсегда останемся друзьями, что мы будем только вдвоем с Питером, как братья. И вот теперь я понял – и до чего же странно, что спустя все это время я все-таки понял, – что меня ему мало, всегда было мало.

Я ничего для него не значил и даже не был особенным, раз он мог иметь от меня такую тайну. И из-за этого я стал любить его немного меньше, а воспоминание о его улыбке саднило где-то глубоко – в том месте, где я хранил все свои тайны и печали.

Наверное, Питер прочел что-то по моему лицу – или догадался по моему молчанию. Я увидел короткую вспышку паники в его прохладном взгляде – где, как он думал, никто ее не сможет увидеть. Если он не остережется, то лишится мальчишек. Остальные последовали бы за мной, и он это понимал: ведь это я о них заботился, за ними присматривал. Я, а не Питер.

В итоге его приключения ничего не будут значить. Мальчишкам не понравится умирать от голода просто потому, что Питеру не захочется возиться с заготовкой еды.

– Ну ладно, – сказал он так, словно я не стоял с ним нос к носу, весь в крови и ярости. – Дело сделано, так что, наверное, придется тебя простить. В конце концов ты ведь не знал про договор, и, думаю, я смогу убедить их предводителя в том, что тебя спровоцировали. И вообще мне надо поговорить с ним насчет того, что его солдаты заходят в лес.

– Ты вроде сказал, что не можешь с ними разговаривать, – процедил я сквозь зубы.

Я точно никогда раньше вот так не разговаривал.

Мальчишки тоже это заметили, потому что замолчали и застыли, словно внезапно заметили присутствие медведя или еще чего-то большого, зубастого и голодного.

Я почувствовал что-то, исходящее от Питера – не гнев, вроде бы, но что-то сильное и мощное, что он раньше никогда против меня не обращал. Эта сила скатывалась с него, толкалась в алое марево, окружившее меня, искрило об него.

Кое-кто из мальчишек охнул и попятился. В воздухе сгущался запах – тот запах почти горелого, который предвещает грозу.

Капелька крови скатилась у Питера с уголка губ, но повредило ли ему усилие моей воли или его давление на меня, я не знал. Я знал только, что во мне нечто потайное и дикое воет – воет, требуя еще крови, говорит, что ее всегда будет мало.

– Тебе прощается – на этот раз, – проговорил Питер – и мне показалось, что теперь слышу его только я один. – Но только на этот раз, потому что ты – Джейми, и я вижу, что ты расстроен. Но никогда больше. Если попытаешься их у меня забрать, я отрежу тебе руку.

– Никогда мне не ври, – сказал я. – Никогда.

Я ему не угрожал, потому что хоть эта скрытая часть меня продолжала требовать его крови, оставалась и та часть меня, которой было больно, когда я вспоминал, как мы были только вдвоем, и как мы были счастливы.

Питер почувствовал перемену, мой усмиренный гнев и, криво улыбнувшись, отвернулся, нисколько не боясь, что я всажу ему в шею свой нож.