О природе смеха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Слова (рычание), (рев) и (ворчание) очень часто употребляются и здесь (у людей. — В. З.) для описания голосового выражения более или менее сильного гнева. Проклятия, выговариваемые с наибольшей страстностью, выговариваются самым глубоким басом. Ругательство, сказанное сквозь зубы, говорится всегда в низком тоне. И мы видим, что у очень значительной массы людей негодование находит себе исход в стонах (Спенсер 1898/ΙΙ: 362—363).

Дальше Спенсер отмечает, что и высокие голосовые тона аналогичным образом присущи выражению гнева. При этом ученый отталкивается от разработанной им теории «избытка нервной энергии»^{71}.

Мы согласны с тем, что агрессия может выражаться как вокализациями низкого, так и высокого тона, однако основа нашего объяснения лежит в другой плоскости.

При выражении агрессии голосовыми звуками могут столкнуться две противоположные тенденции: намеренное понижение голоса (для статусных целей) и его непроизвольное повышение от воздействия горлового спазма (для целей гомеостаза). На наш взгляд, повышение голоса характерно вообще для проявления всех эмоций, не только гнева (чем выше уровень эмоции, тем выше голос), поскольку здесь в действие вступает горловой спазм. Сужая голосовую щель и таким образом затрудняя дыхание, организм стремится нейтрализовать нервное напряжение любого рода.

Так или иначе, с точки зрения социальной иерархии повышение тона голоса всегда означает понижение статуса, что является существенным в первую очередь для мужского пола. Сохранение же низкого тона, даже в случае поражения, воспринимается как признак мужественности и свидетельствует, что к данному моменту статус еще не установлен до конца{72}.

Человеку при социальном контакте свойственно менять тональность голоса: повышать его или понижать. Если мужчина часто басит, не будучи сам крупного телосложения, то это в определенной мере свидетельствует о его уверенности в своих силах и возможностях или о его нерядовом общественном положении. Иногда мужчина начинает басить, получив повышение по службе. Характерно, что обычно женщинам больше нравятся низкие мужские голоса, нежели высокие.

У ряда видов животных голоса самцов и самок мало чем отличаются друг от друга. У человека же наличествует явное различие между полами в этом отношении: женский голос обычно на октаву выше мужского. Поэтому женщины в вокальном выражении статуса доминирования вполне оправдывают свое название «слабый пол», равно как и мужчины свое — «сильный пол». Можно сказать еще и так: у мужчины голос по тону заведомо означает «господство» и «триумф» в сравнении с женским голосом, вокальная символика которого -«подчинение» и «капитуляция»{73}.

В ассортименте простейших человеческих вокализаций звуки «го-го-го» («га-га-га», «ги-ги-ги») относятся, видимо, к числу самых агрессивных. Согласно В. И. Далю «гагата», «гогого», «ги», «гиги» — крики псарей и загонщиков, кроме того, «ги», «гиги» — наступательные крики казаков (см.: Даль 1880— 1882/Ι: 339, 349, 363).

Мы уже говорили, что от часто повторяемого согласного звука «г» голос как бы «грохочет». Очевидно, что «грохот» под силу только мужчине с его более мощным, чем у женщины, голосовым аппаратом и с его более низким по тону голосом. Женщина не может «грохотать».

Есть на это и другие причины. При «грохоте» («гоготе», «ржании») большую работу совершает брюшной пресс, который должен довольно сильно поджимать грудную клетку снизу в колебательном режиме. Ни брюшной пресс, ни грудная клетка у женщины не приспособлены для этой цели так, как у мужчины, у которого соответствующие мышцы развиты, как правило, лучше. Предполагается также, что женщине значительную часть жизни суждено находиться в состоянии беременности, а резкие движения животом могут повредить находящемуся внутри плоду и в дополнение ко всему они способны спровоцировать преждевременные роды. Тому, кто сильно смешит женщин, они иногда говорят: «От тебя можно родить»{74}. Производить резкие колебания грудью для женщины также трудней по сравнению с мужским полом — этот процесс утяжеляют находящиеся на грудной клетке молочные железы.

Чтобы по-настоящему «погрохотать», нужно ко всему прочему обладать достаточным запасом сил. В энергетическом отношении женщина тоже уступает мужчине. Из сказанного выше следует очень важный вывод: для мужчины издавание резких прерывистых звуков более характерно, чем для женщины. Вокальный символ женщины — протяжный звук.

Поэтому, скорей всего, перед тем как женщина стала отвечать на половое предложение мужчины {«ржание») вокализацией аналогичного типа {в до-речевой период), она выла и ревела, то есть издавала звуки, подобные плачу.

Примечательно, что во время брачного сезона один и тот же голосовой посыл самца несет совершенно разное коммуникационное значение для женского и мужского полов. У многих видов птиц пение самцов служит привлечению самок и в то же время — изгнанию других самцов с подконтрольной территории (см.: Дьюсбери 1981: 90). «Любовные» песни птиц одновременно и «территориальны». Аналогичным образом ржание, рычание, рев, вой, издаваемые самцами млекопитающих, для самок означают призыв к совокуплению, для самцов же, слышащих его, — агрессию.

Показательно в этом отношении наблюдения Карен Маккомб за брачным поведением самцов красных (благородных) оленей. Перед сражениями самцов пропорция их громких периодических ревов достигает своего максимума — около 8 вокализаций в минуту. Но они продолжают реветь и когда конкуренты отсутствуют, часто адресуя свои ревы самкам и поддерживая пропорцию два рева в минуту на протяжении суток (см.: McComb 1991: 79). Карл Грос подметил, что при ухаживании за самкой самец собаки ведет себя так, будто он приближается к врагу: негнущиеся ноги, жесткий хвост, прямая постановка головы. Аналогично поведение самца каменной куницы. Приближаясь к самке, он еще вдобавок дыбит шерсть на спине, всем своим видом демонстрируя предельную энергичность (см.: Groos 1898: 257).

Вероятно, ту же роль играет обнажение зубов (іоскал) при ржании или рычании. В животном мире этот визуальный знак зачастую служит предупреждением о нападении, то есть означает угрозу.

Следовательно, сексуальная ситуация как бы предполагает, что коитусу может предшествовать поединок с конкурентом, а знак полового желания служит одновременно и сигналом угрозы для возможного противника.

В природе часто идет борьба за самку. Поэтому брачный сезон является также периодом, когда иерархическая структура самцов проходит очередную переоценку на предмет доминирования.

В определенной мере агрессия распространяется и на сами половые отношения, что в настоящее время подтверждено экспериментами.

Эндокринологи констатировали, — пишет И. С. Кон, — что агрессивное поведение самцов и их сексуальная активность обусловлены влиянием одних и тех же андрогенов, а психологи — что выраженные компоненты агрессивности присутствуют в эротических фантазиях, а отчасти и в сексуальном поведении мужчин (Кон 1989: 180).

У женщин же всё обстоит наоборот. Согласно справочнику «Сексология»:

Женщину принято называть пассивным сексуальным партнером, имея в виду, что инициатива близости чаще исходит от мужчины, а его действиям не чужды некоторые садистические элементы. Следовательно, женская сексуальность имеет в себе определенную мазохистскую направленность, выраженную в самой различной степени и порой скрытую даже от самой женщины (Сексология 1995: 145).

Как показано в начале главы, стон, рев, вой, визг, то есть звуки, подобные плачу, тоже могут означать половое возбуждение. Мы убедились, что подобного рода звуки более характерны для женщины. Женщина способна привлечь к себе мужчину не только смехом, но и плачем. Образ женского лица, искаженного гримасой плача, это есть одновременно и образ переживания женщиной минут сладострастия. Сексуальная восточнославянская русалка обычно или смеется, или плачет — так она зазывает мужчин. Смех и плач в данном случае эквивалентны. Утешение женщины мужчиной (или наоборот) представляет собой, как правило, эротические действия: поглаживания, объятия, поцелуи. Одно из обозначений полового акта — «утешать»^{75}.

Хотя для женщины при совокуплении характерны голосовые звуки, напоминающие плач, тем не менее плач не стал символом коитуса. У протяжных вокальных звуков оказалась иная историческая судьба, но об этом — несколько позже. Несомненно, большую роль здесь сыграло и то обстоятельство, что инициатива в половых отношениях обычно исходит от мужчины. В силу этих причин мужской вокальный знак «ржание» постепенно модифицировался в голосовой символ всего, что связано с сексом.

Но не будем забывать и о другом значении первобытных звуков «го-го-го». Многие исследователи смеха, начиная с Платона, отмечали в этом, казалось бы, «радостном» феномене черты агрессии и доминирования. Причем иногда данные черты рассматривались даже как основа смеха. Приведем для примера названия некоторых видов смеха из «Словаря эпитетов русского литературного языка» (всего в списке около 100 позиций): «беспощадный», «бесстыдный», «дерзкий», «едкий», «ехидный», «желчный», «злобный», «злой», «злорадный», «злостный», «надменный», «недобрый», «обидный», «презрительный», «саркастический», «свирепый», «циничный», «ядовитый», «язвительный» (СЭРЛЯ 1979: 411).

Напомним в этой связи о таких синонимах слова «смеяться», как «зубоскалить», «скалозубить», «скалиться». Они тоже свидетельствуют об агрессивном прошлом смеха. Как выразился по данному поводу Д. Грегори, «когда человеческий смех возникает из туманов древности, он будто держит кинжал в руке» (Gregory 1924: 13){76}. Добавим, что если бы человек имел другую форму голосового аппарата, то прототипом смеха могло бы стать не «ржание» («грохотание» на звуках «г»), а, например, «рычание» («рокотание» на звуках «р»).

Интересно для сравнения, что в том словаре, откуда мы брали приведенные выше характеристики смеха, агрессивная сторона плача представлена лишь единственным эпитетом — «требовательный» (всего около 40 позиций) (см.: СЭРЛЯ 1979: 324). Кроме того, когда плачут, не скалятся, то есть не обнажают зубы.

Плач, как и смех, относят к феноменам Homo sapiens. Считается, что животные не плачут.

Попробуем теперь обозначить некоторые моменты в истории развития данного феномена. Хотя под плачем часто подразумевается проливание слез, мы сосредоточимся в основном на его вокально-дыхательной стороне.

Очевидно, в вокальной основе плача лежат серии громких, протяжных, высокого тона голосовых звуков. Уже изначально подобного рода вокализации символизировали «боль», «страх», «страдание», «призыв на помощь». Такие звуки хорошо подходят для целей зова — они могут быть слышимы на больших расстояниях. В период брачного сезона они означают сексуальное предложение, исходящее от женского пола. С точки зрения статуса доминирования, их символ — «капитуляция», «подчинение».

Заметим, что во всех первобытных формах «призываний» покойников — «буженин» и «окличках» — вокальная роль почти всегда отводилась женщинам. Видимо, когда впервые древние люди начали «звать» покойников, сразу выяснилось, что женский голос более соответствует подобному назначению, чем мужской, — он гораздо пронзительнее.