Эллери ждал ее на крыльце дома Норы.
— Прежде чем мы войдем, — быстро начал он, — я хочу объяснить…
— Я не виню вас, Эллери. — Пэт выглядела почти такой же больной, как Нора. — Могло быть хуже. Ведь погибнуть могла Нора. Это едва не случилось… — Она вздрогнула.
— Я очень сожалею о том, что произошло с Розмэри, — добавил Эллери.
Пэт озадаченно посмотрела на него, потом вошла в дом. Эллери задержался на крыльце. День был серым и холодным, как лицо Розмэри Хейт, — подходящий день для трупов… Кто-то отсутствовал — Фрэнк Ллойд. Эми Дюпре, проходя мимо, остановилась, посмотрела на стоящую у обочины машину шефа Дейкина и медленно двинулась дальше, поглядывая на оба дома. Подъехал автомобиль, из которого выпрыгнул Ллойд. Следом за ним вышла Лола Райт, и они вдвоем побежали по дорожке.
— С Норой все в порядке? — задыхаясь, спросила Лола.
Эллери кивнул, и она быстро вошла в дом.
— Я подобрал Лолу по дороге, — объяснил Ллойд, тоже тяжело дыша. — Она пешком поднималась на Холм.
— Все ждут вас, Ллойд.
— Вам это кажется забавным? — осведомился издатель. В кармане его пальто торчал свежий номер «Райтсвиллского архива».
— В такое утро, как это, мне ничего не кажется забавным. Лола уже обо всем знала?
Они направились в дом.
— Нет. Она сказала, что просто прогуливалась. Никто еще не знает.
— Узнают, — пообещал Эллери, — когда ваша газета попадет на улицы.
— Вам до всего есть дело, — проворчал Ллойд, — но вы мне нравитесь. Послушайте моего совета и уезжайте первым же поездом.
— Мне здесь нравится, — улыбнулся Эллери. — Почему я должен уезжать?
— Потому что это опасный город.
— В каком смысле?
— Увидите сами, когда новости распространятся. Все, кто был прошлой ночью на вечеринке, окажутся запятнанными.
— Чистая совесть счищает любые пятна, — заметил Эллери Квин.
— По крайней мере, внешне. — Ллойд пожал массивными плечами. — Не могу вас понять.
— К чему стараться? Если на то пошло, вы тоже не просты как дважды два.
— Вы многое обо мне услышите.
— Уже слышал.
— Не знаю, чего ради я стою в прихожей, болтая с полоумным! — свирепо огрызнулся издатель и направился в гостиную. Его тяжелые шаги сотрясали пол.
— Яд, — говорил доктор Уиллоби, — трехокись мышьяка или просто мышьяковая окись, если так вам больше нравится. «Белый» мышьяк.
Они сидели вокруг стола, напоминая скептиков на спиритическом сеансе. Шеф Дейкин стоял у камина, постукивая по фальшивым зубам свернутой в трубку газетой.
— Продолжайте, док, — потребовал он. — Что еще вы обнаружили? То, что вы сообщили, правильно — мы проверили ночью в нашей лаборатории.
— В медицине этот препарат используется в основном как тонизирующее. Мы никогда не прописываем дозы, превышающие одну десятую грана. Конечно, количество яда невозможно определить по остаткам коктейля — во всяком случае, точно, — но, судя по быстроте действия, в стакане было три или четыре грана.
— Вы недавно прописывали этот препарат… кому-нибудь, док? — поинтересовался Картер Брэдфорд.